Затворницкий Владимир Андреевич

1 мая 1929 - 26 апреля 2017

Владимир Андреевич Затворницкий
1929 — 2017

Человек из бетона и стали
Его можно было увидеть на любой стройке города, даже в воскресенье. Невысокий, крепкий, в неизменной рабочей телогрейке поверх рубашки, он не выделялся в толпе прорабов и монтажников. Но стоило ему поднять голову, посмотреть на растущий этаж — и взгляд этот, жесткий и прикидывающий, выдавал в нём хозяина. Не начальника, а именно хозяина. Казалось, он чувствует здание на стадии голого каркаса, как скульптор чувствует будущую статую в бесформенной глыбе мрамора. Владимир Андреевич не строил дома — он выращивал целые районы, и каждый кирпич ложился на своё место под его неусыпным оком.

Сын своего времени
Война застала его мальчишкой, отучившимся всего несколько классов. Не до учёбы было, когда вся страна работала на Победу. Он пришёл на стройку сразу после, в сорок пятом, шестнадцатилетним пареньком. Помню, как он, уже седовласый, водил пальцем по старой фотографии: «Вот здесь, на восстановлении цеха, я клал свой первый кирпич. Руки стирал в кровь, но гордился — ведь это был не просто кирпич, это был кирпич в фундамент новой жизни». Эта ранняя взрослость, ответственность за общее дело навсегда остались в его характере. Он не получил диплома инженера в юности, но его университетами стали леса, котлованы и суровые бригады фронтовиков, вернувшихся с войны.

Путь мастера
Он прошёл всё: от разнорабочего до мастера, от прораба до начальника строительного управления. Ни одну должность он не воспринимал как повышение — только как новую меру ответственности. Его карьера — это не лестница кабинетов, а череда объектов: заводской корпус, школа, больничный комплекс, первые многоэтажки нового микрорайона. Он учился на ходу, впитывая опыт, но главным его учителем была сама работа. Он мог часами объяснять молодым инженерам, почему здесь нужна именно такая марка бетона, а там — иной способ стыковки панелей. Его знания не были теоретическими, они были выстраданы, вымерены рулеткой и проверены временем.

Главная стройка
А потом пришла та самая, главная эпоха — массовое жилищное строительство, хрущёвки, а потом и брежневские девятиэтажки. Его управление стало одним из флагманов в городе. Он не гнался за рекордами ради галочки в отчёте. Его принцип был прост: дом должен быть сдан не просто к сроку, а сдан качественно, чтобы люди въезжали в готовое, тёплое, уютное жильё. Помню, как он лично объезжал сдаваемые объекты, заходил в квартиры, проверял краны, стучал по стенам. Жильцы, уже заносившие мебель, с удивлением узнавали в суровом проверяющем самого начальника стройки. Для него эти квадратные метры не были «жилплощадью» — это были будущие дома конкретных семей.

Суровая доброта
По характеру он был человеком прямым, даже резким. Не терпел разгильдяйства, пустой болтовни и очковтирательства. На совещаниях говорил мало, но всегда по делу. Подчинённые его побаивались, но уважали безгранично, потому что знали: он никогда не свалит вину на другого, в беде не оставит, а в успехе — не присвоит себе чужих заслуг. Его суровость была от огромной ответственности, которую он нёс на своих плечах каждый день. А в редкие минуты отдыха, за чашкой чая в своей скромной конторе, мог рассказать старую байку и улыбнуться такой тёплой, усталой улыбкой.

Наследие в камне
Сегодня, гуляя по спальным районам нашего города, мы ходим по его наследию. Не по памятникам, а по самому главному — по улицам, застроенным домами, в которых выросли поколения. Он не оставил после себя мемуаров или громких теорий. Его биография написана не на бумаге, а в планировке квартир, в крепких стенах, в дворах, где играют дети. Звание Героя Социалистического Труда и почётное звание Заслуженного строителя СССР были для него не личными наградами, а признанием труда всей его многотысячной армии — каменщиков, монтажников, штукатуров, сварщиков.

Его памятники — это целые кварталы, в которых горит свет в окнах.
Спасибо за каждый кирпич, положенный с душой и совестью.