28 февраля 1899 - 5 сентября 1933
Валентин Ананьевич Зарзар
1899 — 1933
**Поворотный вираж**Он стоял на краю летного поля, глядя, как в небо уходит его мечта. Не самолёт — целая отрасль, Гражданский воздушный флот, созданию которого он отдал всё. Но в тот день 1932 года его отстранили от руководства. Главный инспектор Гражданской авиации СССР, архитектор её первых пятилеток, вдруг оказался не у дел. Этот административный вираж стал началом конца, стремительного и неотвратимого пике, оборвавшегося через год в подвале на Лубянке.
**Истоки мечтателя**Из солнечного Тифлиса, где воздух пахнет виноградом и пылью древних улиц, он принёс с собой неукротимую энергию и веру в прогресс. Юноша, вступивший в партию большевиков в разгар Гражданской войны, видел в авиации не только оружие, но и инструмент преображения гигантской страны. Его ум, острый и системный, быстро заметили: путь от комсомольского работника в Закавказье до ответственных постов в Москве был стремительным.
**Становление организатора**Его стихией стали не небо, а чертежи, сметы, планы и бесконечные организационные совещания. Он был тем самым человеком, который превращал романтическую идею «крыльев страны» в сухие, но жизненно необходимые цифры. Участие в создании Общества друзей воздушного флота и Осоавиахима стало первой пробой сил. Он умел увлечь массы, найти ресурсы, заставить работать сложный бюрократический механизм на одну цель.
**Архитектор воздушных путей**Его главным делом стало планирование. Как член президиума могущественного Госплана, он определял, сколько самолётов, моторов, аэродромов и лётных школ нужно завтрашнему дню. Он прокладывал первые регулярные пассажирские линии, думал о санитарной авиации для отдалённых районов, о связи авиации с развивающимся автомобилестроением. Его кабинет был штабом, где рождалась карта воздушных дорог огромной империи. Он строил систему, которая должна была скрепить пространства Союза.
**Характер: между энтузиазмом и расчётом**В нём сочетались горячая, почти мальчишеская вера в будущее и холодный, педантичный ум технократа. Он горел идеей, но требовал от подчинённых железной дисциплины и точного исполнения. Его энергия казалась неиссякаемой, а работоспособность — сверхчеловеческой. Но в эпоху, когда ошибка в плане легко могла быть истолкована как вредительство, эта позиция делала его крайне уязвимым.
**Обрывающаяся траектория**Его наследие — это первые километры освоенных воздушных трасс, это структура отрасли, пережившая своего создателя. Но память о нём была намеренно стёрта. Имя одного из отцов-основателей советской гражданской авиации исчезло из учебников и официальных летописей на долгие десятилетия. Его вклад растворился в безликих формулировках «усилиями партии и правительства».
Его жизнь — короткий, яркий и трагический взлёт в эпоху, когда мечты о небе слишком часто разбивались о суровую земную реальность.
Благодарность за каждую взлётную полосу, проложенную в те первые, невероятно трудные годы.