Заклепа Кирилл Петрович

14 февраля 1906 - 30 ноября 1972

Кирилл Петрович Заклепа
14 февраля 1906 — 30 ноября 1972

Если бы не та война

Он мог бы стать инженером на днепровских заводах, крестьянским сыном, унаследовавшим надел, или сельским учителем в глуши Полтавщины. Мирная жизнь расписала бы его судьбу иначе: женитьба, дети, тихие вечера в хате под соломенной крышей. Но ветер XX века швырнул его в небо, и вместо пахоты земли он начал пахать облака. Заклепа — фамилия, звучащая как заклепка на фюзеляже, как последний винтик в машине войны, — стал тем, кто держал строй, когда земля горела под крылом.

Истоки, которых не будет

Родись он на десять лет раньше — в императорской России, где авиация только начинала подниматься на хрупких этажерках, — его судьба сложилась бы по-другому. Но 1906 год дал ему время: детство в крестьянской семье на Полтавщине, голодное и суровое, закалило хребет. Школа в селе, где учитель был последней инстанцией истины, а небо — далеким, недоступным. Когда в 1928 году он пришел в Красную Армию, он не знал, что станет не просто солдатом, а тем, кто видит землю с высоты птичьего полета. Четыре года спустя — военная авиационная школа пилотов в Сталинграде, и мир перевернулся: теперь он не шел по земле, а летел над ней.

Путь, который мог оборваться в 41-м

Он мог погибнуть в первые дни войны, как тысячи других. Но Заклепа выжил. С 1942 года — командир штурмового полка, с 1944-го — дивизии. 311-я штурмовая авиационная дивизия 1-й воздушной армии 3-го Белорусского фронта. Длинная строка в наградных листах, за которой — руины Кенигсберга, дым над Восточной Пруссией, искореженные «юнкерсы» на взлетных полях. Лично водил группы на штурмовку, бомбил, пикировал, возвращался на дымящемся «Иле». Если бы он умел бояться по-настоящему, он не дожил бы до 45-го. Но он летел, потому что за штурвалом не было места страху — только расчет и ярость.

Главное дело: дивизия как семья

Он мог бы командовать из блиндажа, перекладывая риск на плечи других. Вместо этого Заклепа лично поднимал свои эскадрильи в воздух, когда нужно было пробить небо над вражескими позициями. Под его началом 311-я дивизия уничтожила тысячи танков, орудий и автомашин, превратив немецкие колонны в металлолом. 19 апреля 1945 года ему присвоили звание Героя Советского Союза — за образцовое выполнение боевых заданий и личное мужество. Но он не считал себя героем: «Войну выиграли не звезды на погонах, а те, кто остался в земле», — говорил он после, когда полковничьи погоны уже не жгли плечи.

Характер, выкованный из стали

Кирилл Петрович был человеком, который не прощал трусости. Если бы он родился в другой стране, возможно, стал бы полярным летчиком или испытателем. Но советская школа воспитала в нем жесткость: он мог выгнать из дивизии за панику, но сам вставал в строй первым. Его подчиненные вспоминали: «Комдив не кричал — он смотрел так, что хотелось провалиться сквозь землю». После войны, в 1946-м, он уволился в запас, но не смог сидеть без дела — работал в гражданской авиации, учил молодых, пока болезнь не скрутила его окончательно.

Наследие, которое не стерлось

Он ушел 30 ноября 1972 года, оставив после себя не мемуары, а судьбы. В Киеве, на его родине, стоит памятник — но не ему лично, а всем, кто летал и не вернулся. Заклепа остался в истории как символ: человек, который мог бы пахать землю, но выбрал небо. Его дивизия прошла от Орши до Кенигсберга, и каждый ее вылет был ответом на вопрос, который он задал себе в 41-м: «Что бы я делал, если бы не эта война?» Ответ прост: летел бы дальше.

Ты не сеял хлеб, но урожай твой — небо, очищенное от туч войны.
Спасибо за то, что, имея право выбрать землю, ты выбрал высоту.