Е

1942 - наши дни

Князь Гавриил Петрович Гагарин, Николай Михайлович Карамзин, Денис Иванович Фонвизин, Гавриил Романович Державин, Иван Иванович Дмитриев, Василий Андреевич Жуковский, Александр Сергеевич Пушкин, Владимир Иванович Даль, Лев Николаевич Толстой, Иван Алексеевич Бунин, Владимир Владимирович Набоков, Иосиф Александрович Бродский — все они, осознанно или нет, прикасались к её судьбе, спорили о её характере, запечатлевали её в строках. Она не человек, но её биография — это хроника русской души, рассказанная голосами тех, кто не мог без неё жить.

Тот, кто вывел её из тени
Самым первым её учителем стал Н.М. Карамзин — не столько историограф, сколько смелый экспериментатор. В 1797 году, в альманахе «Аониды», он впервые напечатал слово «слёзы» с точками над «е». Это было не просто нововведение, а акт литературной дерзости: звук [о] после мягких согласных требовал графического знака. Карамзин, по легенде, заимствовал идею у французского диакритического знака, но именно он, в окружении Державина и Дмитриева, сделал её законной. Современники писали, что княгиня Е.Р. Дашкова на заседании Академии Российской якобы предложила «ё» как альтернативу двум «iо», но Карамзин остался её истинным отцом.

Соперница, которая не сдавалась
Главной соперницей стала «е» — буква, привыкшая к роли универсального солдата. В XIX веке «ё» отвоевывала место у «е» в словах «всё» и «все», «совершённый» и «совершенный». Соперничество было жестоким: Л.Н. Толстой, например, в «Войне и мире» последовательно писал «дворовый» без точек, чем давал «е» лишний козырь. Но «ё» держалась — её поддерживал В.И. Даль, который в своих словарях не давал «е» права голоса там, где слышалось [о]. Эта дуэль длилась два века, и до сих пор «е» не признала поражения.

Любовь, что длится с 1797 года
Любовью всей её жизни стал Пушкин. Поэт, хоть и редко сам ставил точки, в «Евгении Онегине» написал: «Всё та же» — именно через «ё», как заклинание. Он влюбил её в ритм русского стиха, где «ё» была не просто звуком, а музыкальной паузой. И.И. Дмитриев, друг Пушкина, в басне «Модная жена» специально выбрал «ё» для комического эффекта, показывая, что эта буква способна быть и страстной, и смешной. Позже Бродский, уже в XX веке, признавался, что без «ё» его строки теряли бы «воздух» — ту самую интонацию, ради которой пишут стихи.

Предательство советских типографий
Самый болезненный удар нанёс технический прогресс. В 1942 году, по приказу наркома просвещения, «ё» была официально признана обязательной, но уже к 1950-м годам её предали — сначала издательства, которые экономили свинец и время, потом школяры, которым было лень поднимать руку для точек. Предателями стали и компьютеры: первые кириллические раскладки не имели клавиши «ё», и миллионы людей, печатая «все» вместо «всё», стёрли её из повседневности. В.В. Набоков в эмиграции писал: «Лишённые ё, мы стали беззвучны».

Ученик, который возвращает голос
Сегодня её учеником стал интернет — пространство, где «ё» возрождается. В 2010-х годах в сети появились движения «За ё»: блогеры, программисты, поэты. Один из них, петербургский лингвист Дмитрий Шапиро, запустил проект «Ёфикация» — автоматическую замену «е» на «ё» в тысячах текстов. Ученик оказался верным: в Twitter, в Telegram, даже в официальных документах РАН (с 2020 года) «ё» снова входит в моду. Она учит нас, что даже буква, если её любить, способна на воскрешение.

Память о той, что дала голос тишине.
Спасибо за то, что в «всё» есть точка, а в «все» — нет.