15 января 1923 - 3 октября 2011
Тамара Григорьевна Яренко
1923 — 2011
**Она была зеркалом для чужих судеб**Её судьбу можно было бы измерить не годами, а ролями, которых было больше сотни, и зрителями, для которых она стала частью семейной памяти. Но куда точнее её путь отмерен людьми, которые её окружали. Театральный педагог, разглядевший в хрупкой девушке стальной стержень. Соперницы по сцене, чьё амплуа она никогда не оспаривала, находя свою, особенную нишу. Любовь, пришедшая не в юности, а в зрелости, и подарившая десятилетия тихого счастья. Предатель — не человек, а болезнь, отнявшая сцену, но не волю. И ученики, которых у неё не было в официальном смысле, но которые были — вся страна, смотревшая её фильмы.
**Учитель, давший пропуск в мир**Её путь в искусство начался не в столице, а в провинциальном театре Ростова-на-Дону, куда она пришла сразу после школы. Там, в суровой послевоенной реальности, её первым и главным учителем стала сама сцена. Но был и человек — режиссёр, который не стал переламывать её природную сдержанность, её негромкую, почти камерную манеру. Он увидел в этом не недостаток, а уникальный дар правды, без надрыва и пафоса. Этот учитель, чьё имя стёрлось в анналах, дал ей главное: уверенность, что её тихий голос будет услышан.
**Соперник в лице кинематографа**Театр был её первой и вечной любовью, но именно кино, этот могучий соперник, принесло ей всенародную славу. Она не соперничала с красавицами-звёздами экрана. Её территория была иной — глубина простоты. Режиссёры, от Михаила Швейцера до Владимира Басова, разглядели в ней удивительный типаж — женщину из народа, с неброской, но абсолютно узнаваемой русской красотой, с глазами, в которых читалась целая жизнь. Её героини в «Высоте», «Битве в пути», «Щите и мече» не играли судьбу — они её проживали на экране.
**Любовь, ставшая тихой гаванью**За кулисами бурной творческой жизни существовал островок абсолютного покоя — её семья. Любовь, актёр Борис Горбатов, пришёл к ней, когда молодость уже осталась позади. Их союз не был громким романом, это был прочный, надёжный брак, тихая гавань, где можно было набраться сил перед выходом на свет рампы. Он был её опорой, её самым строгим и самым преданным зрителем. В этом союзе не было места театральности — только взаимное уважение и глубокая привязанность, согревшая её зрелые годы.
**Предатель, укравший сцену**Главным предателем оказалось не чьё-то коварство, а собственное здоровье. Болезнь, подкравшаяся незаметно, жестоко и необратимо лишила её возможности выходить на сцену. Сцена, бывшая воздухом и смыслом, захлопнулась. Это было горше любого человеческого предательства. Но она не сломалась. Она нашла в себе силы уйти с достоинством, не прося жалости, сохранив в памяти зрителей тот светлый и тёплый образ, который создала за долгие годы.
**Ученики, которых не было в журнале**Официально она не преподавала. Но её школа — школа органичного, жизненного существования в кадре и на подмостках — была открыта для всех. Её учениками были молодые коллеги по театру, наблюдавшие за её работой. Её учениками были миллионы зрителей, учившихся у её героинь стойкости, доброте и мудрости. Её наследие — это не теория системы Станиславского, а её воплощение в десятках образов обычных женщин, ставших необыкновенными благодаря таланту актрисы.
Память о ней — это не громкая слава, а тихая, прочная нить, вплетённая в ткань отечественного искусства.
Благодарность — за каждую улыбку, каждую слезу, каждую правдивую жизнь, подаренную нам с экрана и со сцены.
