Яремчук Дмитрий Онуфриевич

6 ноября 1914 - 22 августа 1955

Дмитрий Онуфриевич Яремчук
1914 — 1955

Через танк — к бессмертию
Есть люди, чья биография укладывается в один ослепительный миг, затмевающий десятилетия. Для Дмитрия Яремчука таким мигом стало 19 августа 1944 года. Но чтобы этот миг наступил, судьба вела его сорок лет, из которых тридцать он учился молчать, а десять — говорить на языке огня и стали. Он не писал мемуаров и не давал интервью — его биографию высекла на скрижалях истории война, а последнюю точку поставила мирная жизнь, оказавшаяся короче фронтовой.

Детство на черноземе
Он родился там, где земля кажется вечной, — в украинском селе, в крестьянской семье, где хлеб мерили на вес, а время — на восходы. Дмитрий рос среди пшеничных полей, вдыхая запах полыни и слушая рассказы старших о том, как прадеды запрягали волов. В 1930-е, когда страна встала на дыбы индустриализации, он, как и тысячи сверстников, потянулся к технике — к тракторам, комбайнам, к тем машинам, что могли заменить лошадей. Он окончил Харьковское танковое училище в 1939-м, когда над Европой уже собирались тучи. Танк стал его судьбой: стальная коробка, в которой человек учился быть одновременно и механиком, и воином.

Дорога на запад
К лету 1944 года он уже не был новичком. Позади остались отступления, горечь потерь, запах гари и горелой брони. Его 89-я танковая бригада в составе 1-го танкового корпуса пробивала дорогу на Прибалтику. 19 августа под местечком Куршенай в Литве рота Яремчука попала в переплет. Немцы, цепляясь за каждый хутор, бросили в контратаку «тигры» и «пантеры» — тяжелые машины, превосходящие советские «тридцатьчетверки» в броне. Но у Яремчука было то, чего не было у врага: отчаянная решимость и знание, что назад дороги нет. Он не стал ждать приказа — повел роту в лобовую атаку, маневрируя между оврагами и лесополосами. В том бою его экипаж подбил пять вражеских танков, а сам командир, когда его машину заклинило, выбрался из люка и, прикрываясь дымом, корректировал огонь остальных. 24 марта 1945 года ему присвоили звание Героя Советского Союза. Золотую Звезду он получил уже после войны — в мае 1945-го, когда пальба стихла.

Характер, выкованный броней
Сослуживцы вспоминали о нем скупую правду: он не кричал на подчиненных, не хватался за пистолет в минуту паники. Его сила была в спокойствии — в той тяжелой, как гусеница, уверенности, что делает танкиста настоящим. Он мог сутки не спать, но не позволял экипажу сбиться с маршрута. Как и многие фронтовики, он не любил вспоминать войну. Для него это была работа — черная, грязная, но необходимая. Он не искал славы, она сама нашла его.

Тень после залпа
После Победы он остался в армии, командовал батальоном, учил молодых. Но война у него отняла больше, чем годы. В 1955 году, спустя всего десять лет после салюта, он умер. Ему был 41 год. Сказались ранения, контузии, — все то, что не лечится госпиталями. Он ушел тихо, без газетных некрологов, как уходят солдаты, выполнившие приказ. Его похоронили в родных краях, на Черкащине, где ветер по-прежнему шумит в колосьях.

Он поместил вечность в один бой, а бой — в свое сердце.
Спасибо тебе, Дмитрий, за то, что остановил тьму на подступах к нашему утру. Покойся с миром.