Всяких Алексей Семёнович

30 апреля 1912 - 16 декабря 1994

Алексей Семёнович Всяких
1912 — 1994

Точка невозврата

Зимой 1947 года в тамбовском колхозе случилось то, что спутало все карты плановой экономики. Обычная корова местной породы, которую уже готовились списать из-за низких удоев, вдруг дала почти вдвое больше молока, чем элитные животные, завезённые из-за границы. Тридцатипятилетний зоотехник Алексей Всяких, приехавший с инспекцией из областного центра, остановился у её стойла и не мог отвести глаз. Этот момент — стоя в хлеву с керосиновой лампой, пересчитывая литры в ведре — стал осью, вокруг которой начала вращаться не только его карьера, но и судьба советского животноводства.

Уроки чернозёма

Детство будущего академика прошло на тамбовской земле, где каждая крестьянская семья знала цену хлебу и молоку. Алексей, родившийся в семье сельского учителя, с малых лет впитывал не столько книжные истины, сколько язык природы: как корова поводит ухом перед дождём, почему телёнок тянется к определённой траве. Он мог часами сидеть на выгоне, наблюдая за стадом, и соседские мальчишки дразнили его «телячьим пастухом». Но именно эту, казавшуюся странной, сосредоточенность на мелочах он позже назовёт своим главным университетом.

Путь сквозь стадо

В 1936 году, окончив зоотехнический факультет Воронежского сельхозинститута, Всяких мог бы остаться в городе. Вместо этого он уехал в племенной совхоз «Красный великан» — работать с красной тамбовской породой, которую тогда считали бесперспективной. Война прервала его исследования: он служил ветеринаром в кавалерийском корпусе, выхаживал коней после Сталинградской битвы. Вернувшись в 1945-м, застал полуразрушенные коровники и почти утраченный генофонд. Вместо того чтобы просить новые породы из-за границы, он решил вытягивать местную. Именно тогда, в нищем послевоенном колхозе, родилась его идея: не заменять, а улучшать своё, адаптируя селекцию под жёсткие условия средней полосы.

Главное дело жизни

В 1950-е годы имя Всяких стало громким — сначала в научных кругах, потом в кабинетах министров. Он создал новую породу крупного рогатого скота — чёрно-пёструю, но не ту, что копировала голштинскую, а выведенную на основе местного материала. Десять лет он скрещивал, отбраковывал, снова скрещивал, пока не получил животное, которое давало по пять тысяч литров молока в год, не требуя импортных кормов. В 1960-м он защитил докторскую, в 1975-м стал академиком ВАСХНИЛ. Его методы — жесткая выбраковка слабых, строгий отбор по приспособляемости — называли «сухим законом Всяких». Но результат говорил сам за себя: колхозы Нечерноземья, считавшиеся убыточными, вдруг начали давать молоко на экспорт.

Человек с характером

Коллеги вспоминали, что на пленумах и заседаниях академик никогда не носил галстук, всегда ходил в кирзовых сапогах, даже когда выступал в президиуме. Он мог прервать важного чиновника на полуслове и сказать: «Ты в коровнике был? Нет? Тогда помолчи». Его не любили за прямоту, но боялись спорить — за ним стояли не интриги, а тонны молока. При этом он до конца жизни помнил клички всех племенных быков, с которыми работал, и каждую весну сам выходил на первую дойку в институтском хозяйстве.

Наследие памяти

Ушёл Алексей Семёнович в декабре 1994-го, когда страна разваливалась, а коровники пустели. Но созданная им порода, прошедшая через перестройку и кризисы, выжила. Сегодня именно на её основе восстанавливают молочное животноводство в центральных регионах России. Он не оставил после себя мемуаров — оставил стада.

Земля ему чернозёмом.
И пусть вечно звенит подойник в тамбовском рассвете.