Восканян Воскан Агабекович

1906 - 12 ноября 1944

Воскан Агабекович Восканян
1906 — 12 ноября 1944

Точка невозврата

Он стоял на руинах. Не в переносном смысле — в прямом. В январе 1942 года, когда Ленинград уже задыхался в блокадном кольце, Воскан Восканян принял завод «Светлана». Предприятие лежало в развалинах после бомбёжек, оборудование было частично эвакуировано, частично разбито, а оставшиеся работники умирали от голода. Именно в этот момент, когда всё вокруг кричало о невозможности, он начал делать невозможное. Этот момент стал осью, вокруг которой повернулась вся его биография — от армянского мальчика из Нагорного Карабаха до человека, державшего в руках судьбу советской электропромышленности.

Корни, проросшие сквозь камень

Он родился в 1906 году в селе Марага, затерянном среди гор Нагорного Карабаха. Мир его детства пах землёй и потом, а горизонт ограничивался каменными склонами. Но в крови у Воскана текла не просто крестьянская упрямость — в ней жила жажда преодоления. Он мог бы остаться пахарем, как его отец, но эпоха требовала другого. В двадцать с небольшим он уже работал на ленинградских заводах, впитывая индустриальный грохот так же жадно, как раньше впитывал горный воздух. Каждое утро, поднимаясь к станку, он словно взбирался на новую вершину — и никогда не срывался.

Становление на острие

Карьерный путь Воскана Восканяна выглядел как стремительный взлёт, но за ним стояли годы титанической работы. Он не просто учился управлять — он учился чувствовать завод, как чувствуют живой организм. К концу 1930-х годов его фамилия уже значилась в списках лучших производственников страны. Он стал заместителем наркома электропромышленности, но когда грянула война, не остался в кабинете. Вместо этого он попросился на «Светлану» — завод, который должен был стать сердцем фронтового электричества. И это решение стало для него приговором.

Главное дело жизни

Под его руководством «Светлана» превратилась в феномен. В промёрзших цехах, где температура опускалась ниже тридцати, люди собирали генераторы для танков и радиостанции для пехоты. Восканян лично обходил каждый участок — не для контроля, а для поддержки. Он знал поимённо всех мастеров, помнил, у кого больны дети, у кого нет дров. Когда заканчивалось продовольствие, он отдавал свой паёк рабочим. Когда не хватало электричества, он организовывал ручную сборку. За два года завод не просто выжил — он выдал продукцию, без которой невозможно представить прорыв блокады. Но цена была страшной: Восканян работал на износ, не щадя себя. В ноябре 1944 года, когда победа уже маячила на горизонте, его сердце остановилось.

Характер, выкованный войной

Он был человеком-кремнем. Те, кто знал его, вспоминали: Восканян никогда не повышал голоса, но при этом умел так посмотреть, что подчинённые чувствовали себя провинившимися школьниками. В нём сочетались армянская горячность и советская дисциплина, горская гордость и рабочая простота. Он мог сутки не спать, но требовал того же от других — и никто не роптал, потому что он никогда не просил того, чего не делал сам. Его главным принципом было: «Если завод встанет — встанет фронт». И завод не встал.

Наследие, оставленное в проводах

После войны на «Светлане» долго вспоминали «нашего Воскана». Его имя стало символом блокадной стойкости. Сегодня о нём мало говорят — время стирает лица, оставляя только дела. Но каждый раз, когда в старых ленинградских домах зажигается свет, когда работают станки на заводах, это — отголосок той энергии, которую он вложил в провода и души людей. Воскан Восканян не дожил до Великой Победы всего полгода, но без него эта победа была бы невозможна.

Он ушёл, когда его завод уже мог работать без него — высшее признание для директора.
Спасибо за свет, который ты зажёг в самые тёмные дни.