Аветисян Нарибек Агабекович

15 мая 1921 - 2 сентября 1995

Нарибек Агабекович Аветисян
1921 — 1995

Чей подвиг стал мерой для других

Командир миномётного расчёта старшина Мишарин, вручая новобранцу тяжёлую плиту «восьмидесятидвухмиллиметрового», увидел в его глазах не страх, а холодную решимость. «С таким не пропадём», — сказал тогда бывалый солдат. И оказался прав. Впереди будет столько огня, что его хватило бы на три жизни, но Нарибек Аветисян пройдёт сквозь него так, что враги запомнят его имя навсегда, а товарищи — начнут равняться на его бесстрашие.

Детство, откуда берут начало корни

Учитель истории в маленьком армянском селе, старый Акопян, однажды заметил в мальчике не просто старательность, а редкую способность чувствовать справедливость острее, чем другие. «Ты будешь защищать, Нарибек, — сказал он, глядя на горы. — Только не знаю ещё, от кого или для кого». В 1941 году, когда пришла война, этот мальчик уже твёрдо знал ответ. Он уходил на фронт не за славой — он нёс в себе ту самую тихую ярость, что заставляла крестьян брать в руки оружие.

Путь, пробитый сквозь огонь

Он оказался под началом командира роты капитана Ковалёва — человека жёсткого, до хрипоты требовательного. Ковалёв не давал поблажек никому, но Аветисяна выделял особо: «Этот армянин видит поле боя не глазами — кожей». В августе 1944 года под Яссами, когда рота попала в огневой мешок, миномётчик Аветисян в одиночку подавил три пулемётных гнезда, заставив немцев отступить. Комбат, наблюдавший за боем в бинокль, потом скажет: «Так стреляют только те, кто не боится умереть. Или те, кто слишком любит жизнь».

Главное дело, где решаются судьбы

Соперника у него не было — была только война. Но врага он знал в лицо. Под городом Секешфехервар, в январе 1945-го, его расчёт оказался отрезан. Патроны кончались, и лейтенант Петров, его сослуживец, позже вспоминал: «Нарибек зарядил последнюю мину и сказал: ''Эту — за всех наших''». Она легла точно в скопление пехоты. А уже в боях за Будапешт его миномёт заставил замолчать сразу четыре огневые точки. За это старшина Аветисян получил орден Славы первой степени — третий по счёту, сделавший его полным кавалером. Никто не удивился. «Он просто делал своё дело», — скажет его фронтовой друг, связист Иван Зуев.

Личность, скрытая за медалями

Дома ждала невеста Сирануш. Она писала ему каждую неделю, но ответы приходили редко. «Он не любил рассказывать о войне, — вспоминала она после. — Только иногда, глядя на горы Армении, замолкал надолго». Предателем для него стал один лишь мир — тот, что отобрал у него двадцать лучших лет. После войны он не искал громких должностей. Работал в колхозе, учил детей метко стрелять и уважать землю. Ученики его обожали за редкое качество: он никогда не кричал. «Тихий герой», — скажет о нём его внук, когда вырастет.

Наследие, оставленное в памяти

Он ушёл тихо, как жил, — 2 сентября 1995 года. На похороны пришли все: от председателя до пастухов. Старая учительница, та самая, что когда-то учила его читать, положила на могилу полевые цветы и прошептала: «Ты защитил нас, мальчик мой». Сегодня его имя носят школа и улица в родном селе. Но главное — в каждом мальчишке, который слушает рассказы деда, живёт тот самый взгляд: без страха, с холодной решимостью.

Ты не искал славы. Она сама нашла тебя в окопах.

Спасибо за то, что мир, в котором мы живём, ты вылепил своими руками.