Воронин Лев Алексеевич

22 февраля 1928 - 24 июня 2008

Лев Алексеевич Воронин
1928 — 2008

Инженер на вершине системы
Он поднялся на самую высокую ступень советской хозяйственной пирамиды в тот самый момент, когда её фундамент начал необратимо трещать. Его назначение первым заместителем председателя Совета министров СССР в 1989 году было не триумфом, а тяжёлым поручением: управлять экономикой империи, уже вступившей в полосу тотального дефицита, политических бурь и распада. Воронин стал одним из последних главных механиков огромной, но вышедшей из строя государственной машины, пытавшимся латать её на ходу, когда время для ремонтов уже безвозвратно ушло.

Детство, отлитое в стали
Могло ли быть иначе? Родись он в семье не рабочего-металлиста, а, скажем, сельского учителя в глубокой провинции, его путь, вероятно, пролегал бы через педагогический институт, а не через заводские цеха. Но он был сыном своего класса и своего времени: Ленинград, семья рабочего, война, блокада, эвакуация. Его юность была выкована в суровых условиях, где ценность имели конкретные, осязаемые вещи — станок, деталь, выполненный план. Этот ранний, выстраданный практицизм стал его главным компасом. После войны он пошёл по чёткому и почётному для рабочего парня маршруту: техникум, затем Ленинградский политехнический институт. Страна, поднимавшаяся из руин, остро нуждалась не в философах, а в инженерах, способных наладить производство. Он стал одним из них.

Путь сквозь плановую экономику
Его карьера — это канонический путь советского хозяйственника-прагматика. От мастера на ленинградском заводе «Электросила» до директора крупнейшего объединения «Светлана». Он не был партийным идеологом или реформатором-мечтателем; его стихией были графики, поставки, коэффициенты, выполнение и перевыполнение. Он рос не по линии комсомольских или партийных функционеров, а по сугубо производственной — там, где ценили умение организовать, добиться результата в условиях вечного дефицита и «уравниловки». В 1975 году этот путь привёл его в Москву, на пост заместителя министра электротехнической промышленности, а затем и министра. Он стал частью управленческой элиты, человеком, отвечающим за целые отрасли в масштабах всей страны.

Главное дело: управление упадком
Его главным и самым трудным делом стала попытка управлять хозяйством СССР в эпоху Перестройки и гласности. Назначенный в 1989 году первым заместителем председателя Совмина Николая Рыжкова, Воронин оказался на острие всех экономических проблем. Ему приходилось заниматься не развитием, а, по сути, аварийным поддержанием: распределять скудеющие ресурсы, гасить очаги товарного голода, координировать работу министерств в условиях, когда политическая власть стремительно теряла рычаги управления, а плановая система давала сбои за сбоем. Он был технократом в эпоху, когда технократические решения уже ничего не решали. Его работа превратилась в сизифов труд на фоне разворачивающейся драмы распада государства.

Личность: технократ без иллюзий
По всем воспоминаниям, это был человек дела, немногословный, жёсткий, погружённый в детали производства. Он вёл себя не как политик, ищущий популярности, а как администратор, несущий груз ответственности. В нём не было харизмы публичного лидера, зато был основательный опыт человека, прошедшего все ступени от цеха до союзного кабинета министров. Его сила — глубокое знание «кухни» советской промышленности — в новых условиях стала и его слабостью: он мыслил категориями старой системы, в то время как сама система доживала последние дни.

Наследие последнего механика
После августа 1991 года и формального роспуска союзного правительства его карьера государственного деятеля завершилась. Он ушёл в тень, в историю. Его наследие — не в громких реформах или памятных свершениях, а в самой фигуре: он олицетворял целый класс советских хозяйственных руководителей — компетентных, преданных системе, но в итоге бессильных перед её системным кризисом. Он был одним из тех, кто до конца пытался поддерживать работу механизма, который уже был обречён.

Его жизнь — это история верности долгу в эпоху, когда само понятие долга размывалось на глазах.
Благодарность инженеру, до последнего винтика пытавшемуся понять логику ломающейся машины.