Волохов Александр Николаевич

5 мая 1923 - 10 декабря 2012

Александр Николаевич Волохов
1923 — 2012

Судьба, которую не выбирают
Он мог бы родиться в тихой губернии, где жизнь текла размеренно, как вешняя вода. Мог бы стать учителем в земской школе, как его дед, или лесничим — человеком, измеряющим время не днями, а сменой сезонов. Однако история решила иначе. Когда грянул гром сорок первого, восемнадцатилетнему Саше Волохову судьба уже приготовила не тихий угол у печи, а осколки, грязь окопов и высоту, на которой нужно было либо умереть, либо стать бессмертным.

Детство на переломе
Представьте другую страну — не ту, что содрогалась от войн и революций, а спокойную, сытую, где мальчишки играют в индейцев, а не в красноармейцев. В реальности же мальчик из крестьянской семьи, что жила на границе между прошлым и будущим, рано познал тяжесть труда. Он не сидел за партой в уютной гимназии — он учился в школе, где пахло махоркой и хлебом, а вместо букваря часто была лопата. И когда встал вопрос о небе, Волохов выбрал не землю пахаря, а небо лётчика. В 1940 году он поступил в авиационное училище — шаг, который в мирное время мог бы остаться просто выбором профессии, но стал билетом в самое пекло.

Дорога сквозь огонь
А что, если бы его часть стояла в тылу, в резерве? Если бы не было тех бесконечных вылетов, где каждый мог стать последним? Но Волохов попал на фронт в сорок третьем, когда война уже набрала чудовищную инерцию. Молодой лётчик-штурмовик, он летал на Ил-2 — машине, которую враги прозвали «чёрной смертью», а свои — «летающим танком». Его крыло несло смерть немецким колоннам, переправам и эшелонам. К октябрю 1944 года за его плечами было более ста боевых вылетов. Каждый раз, взлетая, он мог не вернуться. Каждый раз возвращался.

Подвиг, ставший легендой
В октябре 1944 года, в небе над Восточной Пруссией, его самолёт подбили. Мотор задымил, машина теряла высоту. Другие бы прыгнули с парашютом — это было бы разумно. Но Волохов видел внизу скопление вражеской техники. И он не ушёл. На горящем самолёте, рискуя взорваться в любую секунду, он спикировал прямо на колонну танков и грузовиков. Удар был такой силы, что земля вздрогнула. Чудом он выжил, сумел посадить израненную машину на своей территории. За этот бой — за хладнокровие и презрение к смерти — ему присвоили звание Героя Советского Союза. Но если бы не война, эта отчаянная храбрость могла бы проявиться в спасении людей при пожаре или в рискованном научном эксперименте.

Черты личности
Каким был этот человек, когда глохли моторы? По воспоминаниям сослуживцев, он не был пламенным трибуном. Скорее — упрямым, молчаливым мастером своего дела. Он не любил рассказывать о войне, считая её работой, которую нужно было сделать. В нём не было позы или желания казаться героем. Только внутренняя собранность и удивительное спокойствие перед лицом опасности. В мирной жизни он мог бы стать капитаном дальнего плавания или геологом — профессии, требующие той же выдержки и готовности к риску.

Наследие тишины
После войны он остался в армии, дослужился до полковника. Выучил новое поколение лётчиков. Ушёл на покой в 1961 году, жил в Москве. Его имя выбито на памятниках, но главный его след — не в бронзе. Это десятки парней, которых он учил держать ручку управления, и тот самый остов его «Ила», который, по сути, стал его вторым телом — израненным, но непобеждённым. Если бы он родился веком раньше, его награждали бы Георгиевским крестом. Если бы в другой стране — он мог бы стать кинозвездой или политиком. Но он стал тем, кем должен был стать: человеком, который в час смертельной опасности не дрогнул.

Он мог бы просто жить, но выбрал — защищать.
Спасибо за небо, которое ты удержал для нас.