Виноградова Мария Сергеевна

13 июля 1922 - 2 июля 1995

Мария Виноградова
1922 — 1995

Она всех слышала первой
У неё был голос, доставшийся от матери — той, что когда-то пела за копейки в привокзальных буфетах, и от отца-железнодорожника, что приучил дочь к железной дисциплине. Режиссёры называли её «наша Машенька», а зрители десятилетиями не знали её лица — зато знали голос. Этот голос озвучивал Марину Влади, Одри Хепбёрн и Барбару Стрейзанд, а началось всё с того, что в тридцать седьмом году пятнадцатилетняя девчонка пришла в студию при кинотеатре «Москва» и встала у микрофона. Её учитель — Луиза Франковна Голубкина, педагог по сценической речи — заметила в ней то, чего не было ни у кого: способность исчезать в чужом голосе без остатка.

Спор, решивший судьбу
Соперником её оказался сам Всеволод Пудовкин — на съёмках он требовал, чтобы она играла по-другому, а она не умела иначе. Он был крупнее, громче, известнее; она — упрямее. «Ты никогда не станешь актрисой», — сказал он после одной из неудачных сцен. И она не стала. Вернее, стала не той актрисой, о которой он говорил. В озвучивании не было крупных планов и громких монологов — там была тишина, в которую надо было вставить чужое дыхание. И она выиграла этот спор. Потому что Пудовкин хотел видеть, а зрители — слышать. И то, что они слышали — был её голос, ставший голосом целого поколения иностранных звёзд.

Тот, кто её предал
Она вышла замуж за режиссёра Сергея Колосова — человека, который обещал снять её в главной роли. Он снял, но картину положили на полку. «Ты слишком нежная для советского экрана», — сказал он потом, когда она пришла к нему в кабинет с газетой, где хвалили его новый фильм с другой актрисой. Предательство было не в том, что он не снял её снова, а в том, что он сделал вид, что её не существует. Она пережила это так, как умела — ушла на студию и проработала там шестнадцать часов подряд, озвучивая чужую боль, потому что свою высказывать было некому.

Ученик, ставший её спасением
В 1980-е к ней пришёл молодой режиссёр, который снимал фильм про войну и искал старуху с голосом, способным разбить сердце. «Мне нужна та, что умеет молчать так, чтобы было слышно», — сказал он. Она согласилась. Этот ученик, которого потом назовут гением, вытащил её из тени озвучания на свет большого экрана. Он дал ей роль в «Вам и не снилось…» и в «Утомлённых солнцем». Он заставил камеру смотреть на её руки, на морщины у глаз, на то, что раньше пряталось за голосом. И зрители вдруг увидели: оказывается, эта женщина всё это время была рядом.

Весь мир был её голосом
Она записала более двухсот ролей в дубляже. Говорят, что Одри Хепбёрн, услышав себя по-русски, заплакала. Мария Сергеевна так и не узнала об этом — она была скромна до исчезновения. В её доме не было зеркал — только фотографии на стенах. Она говорила: «Я не нужна себе, я нужна тем, кого озвучиваю». И это была правда. Коллеги вспоминали, что она могла озвучить даже шум дождя — так, что становилось страшно и красиво одновременно.

Если бы не было её голоса, мы бы никогда не услышали, как говорят иностранные звёзды по-русски. Она сделала их родными.
Ей не нужны были овации — ей нужна была тишина, чтобы звучать. И мы до сих пор её слышим.