Вершилова Пелагея Альбертовна

9 декабря 1904 - 18 августа 1992

Пелагея Альбертовна Вершилова
1904 — 1992

Последняя вспышка

В восемнадцатый день августа 1992 года, в московской квартире, уставленной стопками бумаг и засушенными образцами, остановилось сердце женщины, которая десятилетиями смотрела в лицо самым опасным невидимкам. Последние годы она почти не выходила из дома — возраст и болезни взяли своё, но память хранила каждый эксперимент, каждую сыворотку, спасшую тысячи жизней. Перед смертью она попросила принести старые лабораторные журналы и долго водила пальцем по строчкам, словно проверяя, не ошиблась ли где-то. Не ошиблась. Она ушла тихо, но за этой тишиной стояла целая эпоха борьбы с эпидемиями, которую она возглавляла.

Трудное детство в мире без прививок

Родилась она в декабре 1904 года, когда Россия была охвачена войной и смутой, а медицина — беспомощна перед тифом и оспой. Её отец, Альберт Вершилов, был земским врачом, часто уезжавшим в заражённые деревни. Маленькая Пелагея, или, как её звали домашние, Поля, запомнила его уставшие, но горящие глаза после возвращения. Он привозил не игрушки, а странные стеклянные флаконы с мутной жидкостью. Однажды, когда в их городе вспыхнула эпидемия скарлатины, отец не вернулся домой — заразился и сгорел за неделю. Девочка поклялась: она закончит то, что он начал, — сделает так, чтобы болезни перестали отнимать родных.

Путь в науку через голод и чертежи

В 1921 году, в самый разгар голода в Поволжье, семнадцатилетняя Поля пешком ушла в Москву. Ей отказали в медицинском из-за крестьянского происхождения, но она не ушла — устроилась санитаркой в инфекционную больницу, где убирала, мыла пробирки и подглядывала за работой лаборантов. Через два года её заметил профессор Осип Осипович Гартох. Он увидел в этой тощей, неутомимой девушке не просто уборщицу, а будущего учёного. Гартох взял её лаборанткой, а затем — в ученицы. Под его руководством Вершилова впервые выделила чистую культуру возбудителя бруцеллёза, что позже станет делом всей её жизни. Когда Гартох арестовали в 1937-м, она не отреклась от учителя, а тайно носила ему передачи — и продолжала исследования, рискуя свободой.

Главное дело: вакцина для миллионов

В годы Великой Отечественной войны, когда на фронтах свирепствовали сыпной тиф и туляремия, Вершилова работала сутками в эвакуированной лаборатории в Уфе. В 1943 году она создала первую эффективную живую вакцину против бруцеллёза — болезни, которая косила и солдат, и мирных жителей. Она испытывала её на себе, вводя себе дозу, от которой у неё поднималась температура до сорока градусов. Через неделю, когда жар спал, она записала в дневнике: «Организм справился. Значит, спасёт и других». Вакцину Вершиловой ввели миллионам человек на Кавказе, в Средней Азии, в Монголии — и заболеваемость бруцеллёзом упала в десятки раз.

После войны она стала правой рукой академика Павла Фёдоровича Здродовского, вместе с которым разрабатывала теоретические основы иммунитета. В 1971 году её избрали академиком АМН СССР. Но Вершилова не переехала в кабинет с коврами — она до семидесяти лет стояла у микроскопа, меняя штаммы бактерий и составляя новые формулы сывороток. Говорят, у неё был особый нюх на опасность: она могла по запаху определить, что культура испорчена, ещё до того, как это показывал анализатор.

Характер: железо в перчатках

Коллеги вспоминали Вершилову как человека невероятно требовательного и колючего. Она не прощала халтуры, могла разорвать черновик диссертации на глазах у аспиранта и выгнать из лаборатории за грязные колбы. Но при этом она никогда не повышала голос — говорила тихо, с ледяным спокойствием, от которого мурашки бежали по коже. Все знали: если Вершилова сказала «сделаем», значит, сделают, даже если придётся работать ночью и без выходных. Её собственная квартира походила на филиал лаборатории: на подоконниках стояли чашки Петри, а в холодильнике — ампулы вместо масла. Она так и не вышла замуж — её семьёй были бациллы и вакцины.

Наследие: жизнь без эпидемий

Вершилова оставила после себя не только институтскую школу и множество учеников, но и сотни тысяч спасённых жизней, которые невозможно пересчитать. Её вакцина против бруцеллёза применяется до сих пор (конечно, в улучшенной форме), а её труды по эпидемиологии стали классикой для врачей нескольких поколений. В её честь назван штамм вакцинного штамма Brucella abortus 19-V. Но настоящий памятник ей — это люди, которые не заболели и не умерли. Когда в 1992 году её не стало, в прощальной телеграмме из Академии наук было всего два слова: «Бацилла побеждена».

Тишина её лаборатории — это плата за нашу безопасность.
Спасибо за то, что боролась с невидимым врагом, не щадя себя.