10 января 1952 - 30 августа 2022
Манана Альбертовна Асламазян
1952 — 2022
Та, что растила голосаВ начале девяностых, когда телевидение в России было похоже на растерянного великана, только что проснувшегося от долгого сна, появилась она. Невысокая, стремительная, с цепким взглядом человека, который видит не только то, что есть, но и то, что может быть. В коридорах Останкино её голос звучал резковато, но за этой резкостью не было злости — была одержимость. Одержимость правом говорить и умением слушать. Она пришла не строить империю, а выращивать сад. И сад этот назвали «Интерньюс».
НачалоДетство Мананы Асламазян не было московским, хотя она родилась в столице. Её корни уходили в Армению, в дом, где уважали слово и книгу. Отец-филолог, мать-учительница — атмосфера, пропитанная литературой и вечными вопросами. Но уже тогда, в школе, она выделялась не отличными оценками, а какой-то внутренней тишиной. Казалось, она не просто слушает учителя, а разбирает его речь на молекулы, запоминая, как работает живой голос, как убеждает или, наоборот, проваливается в пустоту. Именно тогда, наблюдая за одноклассниками на сборах или за соседями во дворе, она поняла главное: люди не умеют говорить друг с другом. Им мешает страх.
🛤 Дорога
Она могла стать филологом, могла уйти в академическую науку. Но после университета её затянуло на радио, а затем и на телевидение. Работала редактором, ведущей. Но быстро поняла: её дар не в том, чтобы стоять перед камерой, а в том, чтобы учить тех, кто стоит у руля. В конце восьмидесятых она попала в Америку, в программу обмена для журналистов. Вернулась оттуда с горящими глазами и блокнотом, полным схем. «У нас всё иначе, — говорила она коллегам, разворачивая на столе листы ватмана. — Мы говорим свысока, а надо на равных. Мы читаем лекции, а надо разговаривать».
Главное делоВ 1993 году она основала «Интерньюс». Сначала это была просто школа. Потом — мастерская, а затем — сообщество, изменившее лицо российской журналистики. Я помню её мастер-классы в конце девяностых. Она садилась на край стула, поджимала ноги и начинала спрашивать. Не учить — спрашивать. «Почему ты выбрал этот ракурс?», «Зачем ты задал этот вопрос?», «Что ты чувствуешь, когда смотришь в объектив?». Она учила не технологии, а этике. Она заставляла региональных журналистов, чьи редакции ютились в подвалах и бывших котельных, поверить, что их голос важен. Что новости в Рязани или Хабаровске могут быть такими же честными и профессиональными, как в Москве.
За это её и наградили в 2002 году премией «Медиаменеджер России». Но она не носила медали на груди. Главной её наградой были те, кого она «выращивала». Режиссёры, операторы, корреспонденты, которые разъехались по всей стране, неся в эфир не цензуру, а правду. Академия Российского телевидения отметила её особым призом — «За личный вклад». Но этот вклад был не в микшерные пульты и рейтинги, а в души людей, которые вышли из её школы.
ЛичностьОна была жёсткой. Могла оборвать на полуслове, если чувствовала фальшь. Но при этом каждому выпускнику своего фонда «Образованные медиа» она давала не просто диплом, а свой личный телефон. «Если что-то случится — звони», — говорила она сухо, но за этой сухостью была готовность защищать своих учеников до последнего. Она не терпела халтуры, но прощала ошибки, если видела искренность. Её кабинет был завален монтажными листами и кассетами. Она работала по двадцать часов в сутки, но никогда не жаловалась на усталость. Она просто горела.
🕯 Наследие
В 2014 году, когда политическая обстановка изменилась, «Интерньюс» закрыли. Но сад остался. Выпускники её школы работают на всех значимых каналах и в редакциях. Они не кричат о своей принадлежности к школе Асламазян, но в каждом кадре, в каждом интервью, где вопрос задан не ради галочки, а ради понимания, — живёт её голос. Она ушла в конце августа 2022 года. Тихий, солнечный день, когда лето уже уступало место осени. И, кажется, в тот день на российском телевидении стало чуть тише.
Она учила нас не бояться тишины и уважать слово.
Спасибо за то, что верила, что честный эфир — это не профессия, а судьба.