Великанов Дмитрий Петрович

12 октября 1908 - 23 января 1986

Дмитрий Петрович Великанов
1908 — 1986

Остановка на полпути к дому
Он не должен был стать учёным. Мальчишка из крестьянской семьи, едва научившийся читать по складам, — что он мог знать о технике? Но однажды, возвращаясь из школы через поле, он застыл перед грузовиком, застрявшим в весенней грязи. Шофёр чертыхался, мотор надсадно ревел, а колёса тонули в месиве. Дмитрий смотрел на эту немощь железа и вдруг почувствовал что-то похожее на жалость — и вызов. С этого мгновения колёсный транспорт перестал быть для него просто повозкой. Он стал загадкой, которую предстояло решить.

Детство, где дороги заканчивались у околицы
Волжское село, бесконечные просёлки, которые с дождём превращались в топь, — вот где сложился характер Великанова. Отец ездил за солью за сотню вёрст, возвращался с ободранными осями и проклятиями в адрес бездорожья. Маленький Дмитрий видел: вся жизнь деревни упирается в то, как далеко уйдёт лошадь и не сломается ли телега. Техника здесь была не роскошью, а вопросом выживания. И когда он впервые увидел автомобиль — ту самую застрявшую машину, — в его сознании щёлкнуло: конную тягу должно сменить что-то более мощное, но для этого нужно, чтобы дороги и машины научились понимать друг друга.

Путь: от слесаря до профессора
После школы — завод, где он чинил первые советские грузовики. Пальцы в масле, грязь въелась в кожу, но он учился не просто ремонтировать — он чувствовал, где конструкция врёт. Вечерние институты, ночные чертежи, первые статьи в отраслевых журналах. Вскоре его заметили: способный парень, который видит автомобиль не как набор деталей, а как живую систему, зависящую от дороги, погоды, профиля подвески. В тридцать лет он уже руководил лабораторией. В сорок — защитил докторскую, хотя для этого пришлось спорить с академиками, не верившими, что сельский парень может сказать новое слово в науке.

Главное дело: автомобиль как часть ландшафта
Великанов первым в СССР заговорил о том, что машину нельзя рассматривать отдельно от дороги. Он создал теорию «автомобиль—водитель—дорога», где каждый элемент влияет на остальные. Его труды по эксплуатационным свойствам транспорта стали учебниками для целых поколений. Но главное — он вывел формулу, связывающую скорость, грузоподъёмность и безопасность с качеством покрытия. Благодаря его расчетам советские грузовики перестали разваливаться на первых же ухабах, а дорожники начали строить не «просто асфальт», а покрытия, рассчитанные на реальные нагрузки. Он не просто теоретизировал — он ездил по трассам, замерял вибрации, записывал показания самописцев, и однажды на сорокаградусном морозе, застряв в сибирской грязи, улыбнулся: «Вот она, настоящая лаборатория».

Личность: одержимый точностью и тишиной
Коллеги вспоминали: он был неразговорчив, мог молчать часами, глядя в окно на проезжающие машины. Но если начинал говорить о транспорте — преображался. В спорах не повышал голоса, а просто доставал расчёты и говорил: «Цифры не врут». В быту — аскетичен, равнодушен к званиям, хотя член-корреспондент АН СССР и звание заслуженного деятеля науки получил заслуженно. Говорили, что у него была странная привычка: всякий раз, садясь в автомобиль, он проводил ладонью по приборной панели, словно проверяя, дышит ли машина.

Наследие: дороги, по которым мы едем до сих пор
Великанов не дожил до эры всеобщей автомобилизации, но его «Дорожно-транспортная эргономика» до сих пор лежит на столах проектировщиков. Принципы, которые он заложил — учёт усталости водителя, влияния профиля дороги на расход топлива, экономия ресурсов за счёт оптимизации маршрутов, — стали стандартом, не требующим доказательств. Он не строил мостов и не водил конвои, но каждый грузовик, который доезжает до пункта назначения целым и вовремя, хранит частицу его расчётов.

Он смотрел на грузовик в грязи и видел не беду — задачу.
Спасибо ему за то, что российские дороги стали чуть короче, а машины — чуть умнее.