Варюхин Андрей Петрович

22 августа 1900 - 1 ноября 1987

Андрей Петрович Варюхин

1900 — 1987

Человек, которого помнят другие

О нем не писали романов, но его имя вырезано на граните. Мы не узнаем, каким он был в одиночестве, — в историю он вошел через голоса тех, кто шел с ним плечом к плечу, кто учил его и кого учил он, кто предал и кто остался верен. Андрей Петрович Варюхин — это не автобиография, это биография, написанная хором.

Мальчишка с Кубани, которого заметили

Учитель, пожилой казак-наставник из станицы, однажды сказал о нем: «В этом парне сидит стержень. Не гнется — ломается, но не гнется». В семье Варюхиных изначально не было военных — крестьяне, хлебопашцы. Но в 1918-м, когда Андрей еще ходил в гимназию, в станицу пришли белые, а потом красные. Учитель истории, эсер по убеждениям, запер его в классе, чтобы уберечь от вербовки в Добровольческую армию. «Ты слишком молод, чтобы выбирать смерть», — сказал он. Варюхин выпрыгнул в окно и ушел в Красную Армию. Учитель ошибся: он выбрал не смерть, а жизнь, которую придется защищать с оружием.

Соперник, который не простил

В 1941 году под Киевом Варюхин, уже старший лейтенант, встретил майора Калашникова — своего давнего соперника. Тот завидовал его стремительной карьере: еще в 1920-х они вместе воевали против басмачей, но Андрей всегда оказывался на шаг впереди. «Ты везучий, Варюхин, — процедил Калашников после очередного боя. — Но везение кончается». Под Сталинградом, когда часть попала в окружение, Калашников отказался подать руку помощи подразделению Варюхина. «Пусть выкручивается, умник». Варюхин выкрутился — вывел людей из кольца с минимальными потерями. Калашников потом писал докладные, обвиняя его в самоуправстве, но их положили под сукно. Соперник так и не понял: везение — это мастерство, помноженное на волю.

Любовь, которая ждала

Медицинская сестра Зинаида, которую он встретил в госпитале в 1943-м, вспоминала: «Он лежал с перебитой ногой и требовал, чтобы я не плакала. А я плакала не от боли — от того, что он снова уйдет на фронт». Она стала его женой через три дня после знакомства. Военком, оформлявший брак, сказал: «С ума сошли, Варюхин. У тебя война, а ты...». Зинаида молчала. Она ждала его после каждого боя, перевязывала чужих солдат и мысленно повторяла его имя. Когда в 1944 году его представили к званию Героя, она узнала об этом из газеты, которую принесла санитарка. «Я не удивилась, — скажет она через сорок лет. — Я знала, что он вернется. Иначе не могло быть».

Предатель, который выбрал страх

Осенью 1941 года, когда дивизия отступала, его ординарец, молодой паренек из Тамбова, дезертировал, прихватив документы штаба. Варюхин нашел его через три дня в сожженной деревне — перепуганного, прячущегося в погребе. «Прости, товарищ командир, — бормотал тот, — я испугался. Я не герой». Варюхин не стал его расстреливать. Он выгнал ординарца из части со словами: «Иди и расскажи всем, что трусость — это выбор. Но помни: ты выбрал себя, а я выбрал всех». Предатель исчез. Говорят, позже он воевал в штрафбате и искупил вину кровью. Но Варюхин никогда больше не брал ординарцев.

Ученик, который стал полковником

Лейтенант Кравцов, которого Варюхин в 1943-м взял под крыло, вспоминал: «Он учил не по уставу. Он говорил: "Ты командуешь людьми, а не цифрами в сводке. Запомни лицо каждого, кто идет за тобой в атаку"». Кравцов был безусым мальчишкой, но Варюхин видел в нем огонь. Через полгода под Корсунь-Шевченковским тот вынес раненого Варюхина из-под огня. «Зачем ты вернулся? — спросил его командир. — Я же приказал отходить». Кравцов ответил: «Вы же учили: командир умирает последним. Вот я и вернулся, чтобы вы не нарушили правило». После войны ученик дослужился до полковника. Каждый год, 9 мая, он приносил цветы к дому учителя.

Память, которая не гаснет

Варюхин ушел тихо, в 1987 году. На похоронах было много седых мужчин — его сослуживцы, ученики, даже сыновья того самого ординарца-дезертира. Они стояли молча, и каждый помнил свое. Учитель из станицы жил только в памяти двух-трех стариков. Соперник Калашников умер за пять лет до него, так и не признав его правоту. Зинаида пережила мужа на десять лет. Она до последнего разговаривала с его портретом.

Финальная фраза памяти
Он не строил империй — он просто держал строй, когда все рушилось вокруг.

Финальная фраза благодарности
Спасибо тем, кто рассказал о нем: через ваши голоса он не умолк. И не умолкнет.