Ушац Михаил Лазаревич

14 апреля 1927 - 17 октября 2012

Михаил Лазаревич Ушац
14 апреля 1927 — 17 октября 2012

Вместо пьедестала — карандаш
Обычно, когда говорят о мастере, рисуют портрет уверенного в себе победителя. С Ушацем иначе. Он сам не раз признавался, что его жизнь — это череда случайностей, из которых он пытался выжать максимум, чаще сомневаясь, чем торжествуя. Его главным даром была не непоколебимая вера в свой гений, а острая, почти болезненная наблюдательность, которую он никогда не умел выключать. Много лет спустя он скажет, что лучшие свои шутки он украл у жизни, а худшие — навязал себе сам. В этой честности и кроется его подлинная сила.

Откуда берётся зоркость
Родился в Минске, в самой гуще 1927 года — времени, когда страна училась смеяться сквозь зубы. Семья не была артистической: отец — служащий, мать — домохозяйка. Но в доме всегда были книги, и маленький Миша рисовал на полях всего, что попадалось под руку. Война расколола детство на «до» и «после». Эвакуация, потеря привычного мира и, главное, раннее понимание того, что смех может быть оружием не менее острым, чем пуля. Он не геройствовал на фронте — он выживал, наблюдая, как люди под давлением становятся либо зверями, либо святыми. Этот опыт навсегда поселил в его рисунках странный коктейль из сарказма и нежности.

Человек, который не умел выбирать
После войны поступил в Московский полиграфический институт, но не закончил его — бросил, потому что «скука убивала». Работал в театре художником-декоратором, писал сценарии для кино, но настоящую страсть нашел в газетной карикатуре. Его коллеги вспоминали, что он вечно опаздывал на сдачи номеров, перерисовывал готовые работы в последнюю минуту и мучительно сомневался в каждой проведенной линии. Ушац мог неделями вынашивать один сюжет, чтобы в итоге выбросить его в корзину. В журнале «Крокодил», где он проработал почти сорок лет, его считали «человеком-парадоксом»: ленивый до прокрастинации, но дотошный до маниакальности в деталях. Он боялся, что его юмор покажется злым, и потому смягчал каждую карикатуру так, что она порой теряла остроту. Эта внутренняя борьба между желанием бить наотмашь и боязнью ранить стала его визитной карточкой.

Человек, который стеснялся своей гениальности
В быту Михаил Лазаревич был человеком нервным, склонным к рефлексии. Мог рассориться с другом из-за глупой реплики, а потом написать покаянное письмо на трех страницах. Панически боялся славы: когда вышла его первая книга карикатур, он отказался от банкета и уехал на дачу «прятаться от позора». Он не считал себя художником — скорее ремесленником, который нашел удачную нишу. При этом его знакомые утверждают: он был патологически застенчив с женщинами и чудовищно требователен к ученикам. Не терпел фальши ни в жизни, ни в искусстве. Его любимой фразой было: «Лучше не дорисовать, чем пририсовать лишнее».

Что осталось после черновика
Ушац не оставил после себя громких манифестов или монументальных полотен. Его наследие — это десятки тысяч газетных и журнальных карикатур, которые сегодня растащены по архивам и частным коллекциям. Он научил целое поколение карикатуристов не бояться пустого листа и честно признаваться в собственной растерянности перед абсурдом жизни. Его сценарии к мультфильмам («Приключения Мюнхгаузена», «Волшебник Изумрудного города») — это парадоксально добрые вещи, созданные человеком, который до конца дней сомневался в своем праве быть счастливым.

Мы не ставим памятники тем, кто умел смешить. Мы их вспоминаем, когда самим не до смеха.
Спасибо за то, что ты так и не стал «великим». Ты остался настоящим.