Тябут Дмитрий Васильевич

6 ноября 1914 - 3 января 1987

Тябут, Дмитрий Васильевич
1914 — 1987

Густая тишина на мокром асфальте ноября

Его часто видели на рассвете. В то время, когда Минск ещё не проснулся, а над Свислочью висел молочный туман, он выходил из подъезда облисполкома — невысокий, плотный мужчина в простом пальто. Шёл пешком, никого не предупреждая. Заглядывал в молочные кухни, на стройки, в коммуналки, где ютились семьи. Казалось, он проверял, дышит ли город. Не бумаги в папках, а людей.

Мальчик из-под Слуцка

Он родился в деревне Лучники. Таких парней тогда называли "коренными". Земля, лошадь, сенокос, вечерняя школа при керосиновой лампе — вот его университеты. Когда началась война, ему было двадцать семь. Он не стал ждать повестки — ушёл добровольцем. Воевал под Москвой, горел в танке, лежал в госпиталях. Но главное — он видел, как горит его Беларусь. Это зрелище, говорят, он так и не смог забыть до самой смерти.

Командир, который не прятался за спины

В 1944 году его, майора, представили к званию Героя Советского Союза. Он вёл батальон на прорыв. Вытаскивал раненых из-под огня лично. Но орден Золотой Звезды так и не вручили — наградной лист затерялся в штабной неразберихе. Он никогда об этом не рассказывал. Даже жена узнала случайно, через сорок лет, разбирая архив. Он просто молча делал свою работу. Войну закончил в Восточной Пруссии, весь в шрамах, но живой.

🏛 Хозяин Минской области

1964 год. Он стал председателем Минского облисполкома. И началось: дороги, заводы, школы, жильё. Он не терпел пустословия. Если на совещании кто-то начинал витиевато докладывать, Тябут перебивал: "Ты скажи — что сделал?". Он лично объезжал районы. В Борисове, Слуцке, Молодечно его помнили в лицо. Он знал, где в каком колхозе коровники текут, а где директор школы просит уголь для котельной. Он был из тех хозяйственников, которые не "руководили", а "делали".

Он добился строительства Минского тракторного завода, хотя проекты тормозились. Он пробивал дороги к дальним деревням. При нём область стала одной из самых мощных в республике. Но главное — он умел слушать. К нему на приём мог записаться простой учитель или ветеран. Он не выпроваживал, не отмахивался. Сидел, слушал, записывал в блокнот, который всегда носил во внутреннем кармане пиджака.

Человек без позы

В кабинете у него не было портретов начальников. На столе — пепельница и стопка папок. Он мог выругаться матом, если видел халтуру. Но ни разу не повысил голос на уборщицу. Ездил на "Волге" с облезлым сиденьем. Отпуск проводил в деревне — сам колол дрова, чинил забор. Соседи звали его "Дмитрий Васильевич" и угощали огурцами. Он никогда не требовал к себе особого отношения.

После инфаркта врачи запретили ему работать. Он ушёл тихо, без помпезных проводов. Последние годы жил в той же квартире, что и до войны. Читал газеты, переживал за урожай, расспрашивал знакомых о делах в области. Умер в январе 1987 года. На похороны пришли тысячи людей — не по разнарядке, а по зову сердца.

Таких хозяйственников больше нет. Время уходит, но память остаётся в бетоне школ, в асфальте дорог, в тишине утренних минских улиц.
Спасибо за то, что строил не карьеру, а жизнь.