Тутаринов Иван Васильевич

19 июня 1904 - 1966

Иван Васильевич Тутаринов
19 июня 1904 — 1966

Дорога, уходящая в небо

Каждое утро маленький Ваня смотрел вслед уходящему за околицу тракту. Пыльная лента уводила взгляд за горизонт, туда, где, как говорили старшие, лежат большие города и большая жизнь. Но пока он оставался здесь, в смоленской глубинке, где влажный ветер доносил запах скошенной травы, а главным звуком был перестук колёс телеги. Дом на отшибе, крестьянский труд с малых лет, молитвы матери перед образами — всё это стало тем фундаментом, на котором позже вырастет несгибаемый характер. В этой земле, в этой тишине, в запахе ржаного хлеба и солдатской шинели отца, прошедшего японскую войну, вызрело то самое чувство долга, которое не требует объяснений.

Первый прыжок в неизвестность

Когда грянула Гражданская, ему не было и шестнадцати. Деревенский паренёк, он сбежал в Красную Армию не за славой — за правдой, которую, как ему казалось, нужно защищать с оружием в руках. Армия стала его университетом. Он учился воевать на ходу, впитывал науку тактики, как земля впитывает весеннюю влагу. После гражданской — кавалерийская школа, потом академия. Путь от рядового до командира был выстлан не паркетом штабов, а потом и кровью учений. Каждый новый прыжок с парашютом, каждый новый манёвр давались ценой преодоления страха — того самого страха, что когда-то заставлял мальчика вздрагивать от ночных шорохов. Но он научился не просто не бояться, а превращать страх в сталь.

Командующий воздушной гвардией

Великая Отечественная стала его звёздным часом, хотя он сам никогда не называл войну часами. Командуя стрелковыми корпусами, Тутаринов не раз попадал в переплёты, из которых выбирался чудом и волей. Под Сталинградом, на Курской дуге, при форсировании Днепра — везде он оказывался там, где пахло порохом, а не чернилами. Война выковала из него командира, способного молниеносно принимать решения. И именно это умение — видеть поле боя как единый живой организм — привело его в 1959 году на пост командующего Воздушно-десантными войсками.

Это была вершина, но вершина с ледяным ветром. Он принял ВДВ в эпоху перемен, когда «голубые береты» становились новой элитой армии. Тутаринов требовал от солдат невозможного — и добивался. Шестимесячный прыжок в Арктику, десантирование целых полков с техникой, ночные прыжки с минимальных высот. Он помнил своё крестьянское детство: если не вложишь душу в землю, урожая не будет. Так и здесь — если не вложишь сердце в каждого десантника, армия рассыплется. При нём ВДВ обрели тот самый стержень, который потом назовут «десантным братством».

Солдат без парада

Он не был любителем парадов и речей. За глаза его называли «хозяином» — за жёсткость и непримиримость к разгильдяйству. Но те, кто служил рядом, помнили другое: как он, уже генерал-полковник, мог сесть в солдатскую столовую и попробовать ту же кашу, что едят рядовые. Как лично встречал каждый эшелон с пополнением. В его характере удивительно сочетались суровость мужика, выросшего на земле, и трагическая уязвимость человека, слишком хорошо знающего цену человеческой жизни. Он никогда не забывал, каково это — быть мальчишкой, впервые взявшим в руки винтовку.

Его школа мужества

Тутаринов ушёл из жизни в 1966 году, не дожив до пенсии, которая могла бы стать долгой. Но он оставил после себя не мемуары — он оставил школы. Школу выживания, школу чести, школу, где слово «родина» не было абстракцией. Каждый десантник, прошедший через его руки, нёс в себе частицу той смоленской земли, где поднимался ветер и мальчик смотрел на уходящую в небо дорогу.

Спасибо за небо, которое он научил нас отвоёвывать у страха.