Тур Александр Фёдорович

3 сентября 1894 - 24 июля 1974

Сергей Фёдорович Тур
1894 — 1974

Петроградский мальчик с профессорской родословной

В конце августа 1914 года, когда известия с фронтов Первой мировой ещё не успели остыть, а по Невскому уже тянулись санитарные обозы, в приёмной покоев Ольгинской детской больницы появился двадцатилетний студент-медик. В петлице его форменного сюртука темнела скромная пуговица Императорского Клинического института. Он держался прямо, с той особой осанкой, что выдаёт потомственное дворянство — его отец, действительный статский советник и профессор физиологии, ректор Педагогического института, приучил сына к строгости во всём, даже в выборе профессии. Этот юноша, Александр Тур, уже тогда знал, что детская медицина станет его единственным полем битвы.

Из окопов — в госпитальные палаты

Он не прятался от войны. В 1915 году, оставив университетскую скамью, Тур надел шинель и отправился на Юго-Западный фронт. В полевых лазаретах под Бродами и Луцком он впервые столкнулся с детьми, искалеченными не только болезнями, но и ужасами отступления. После Октябрьского переворота, когда старая Россия рухнула, он не эмигрировал. Вместо этого Тур вступил в Красную Армию, лечил тифозных и раненых, вывозил детей из голодающих губерний. В 1920-м, демобилизовавшись, он вернулся в Петроград — уже не студент, а врач, обожжённый войной и убеждённый, что педиатрия должна быть наукой, а не набором рецептов.

Главная книга жизни

Ленинградский Педиатрический медицинский институт стал его домом на полвека. Здесь, в клинике на Большом Сампсониевском проспекте, Тур развернул кафедру госпитальной педиатрии. Он был из тех профессоров, что не сидят в кабинетах: его высокую, чуть сутулую фигуру в белом халате можно было застать в палатах в шесть утра, когда сестры ещё меняли графики дежурств. Его «Пропедевтика детских болезней» — тяжёлый том в коленкоровом переплёте — стал настольной книгой для нескольких поколений врачей. Он ввёл в практику методику объективного осмотра новорождённых, разработал шкалы оценки физического развития детей, заставил коллег поверить, что вес и рост ребёнка — не просто цифры, а точные диагностические инструменты.

В блокадном Ленинграде, когда город замерзал и голодал, профессор Тур не покинул пост. В неотапливаемых палатах, при коптилках, он продолжал обходы. Его дневники тех месяцев — свидетельство нечеловеческой стойкости: суточная норма хлеба, цинга, дистрофия, но — ни одного отказа в приёме. Он записывал наблюдения на обрывках бумаги, понимая, что эти данные нужны не только для спасения сегодняшних детей, но и для науки будущего.

Упрямый аристократ науки

Говорили, что Тур — педант до занудства. Он требовал от студентов абсолютной чистоты рук, идеально выглаженных халатов и знания латинской терминологии. За ошибки в диагнозах мог отчитать так, что провинившийся краснел до корней волос. Но при этом он никогда не повышал голоса на медсестёр и первым извинялся перед родителями пациента, если процедура причинила боль. В нём удивительно сочетались жёсткость старого профессора и трогательная забота о каждом ребёнке. Он мог часами сидеть у кувеза с недоношенным младенцем, поправляя кислородную подушку и бормоча что-то успокаивающее.

Наследие, которое не выцветает

Александр Фёдорович Тур ушёл в июле 1974 года, оставив после себя не только тридцать монографий и сотни статей. Он создал школу ленинградских педиатров, чьи имена до сих пор значат больше, чем любые звания. В его честь названа кафедра в Санкт-Петербургском педиатрическом университете, а его «Пропедевтика» переиздаётся до сих пор. Но главное — он научил врачей видеть в каждом ребёнке не статистическую единицу, а личность, вписанную в историю своей семьи и своей страны.

Память о нём — как свет в палате, который не гасят даже в самую тёмную ночь.
Спасибо, Александр Фёдорович, за то, что даже среди войны не переставали лечить детей.