Тухаринов Юрий Владимирович

3 мая 1927 - 20 декабря 1998

Юрий Владимирович Тухаринов

1927 — 1998

Человек, шагнувший в бездну Афганистана

Того декабрьского вечера 1979 года в штабе под Термезом было особенно душно. Генерал Тухаринов, чей мундир пах табаком и полевой картой, в последний раз оглядывал лица командиров. Он знал то, чего не знали другие — через несколько часов сорокатысячная армада пересечет Амударью. Никто из присутствующих тогда не произносил слова «война». Говорили: «ограниченный контингент», «интернациональная помощь», «стабилизация обстановки». Но он, старый солдат, прошедший Кенигсберг и Венгрию, чувствовал спиной — это начало чего-то гораздо более страшного и долгого, чем любая из его прежних кампаний. Он не ошибся.

Сын полка и комендант Кенигсберга

Юность его пахла порохом и гарью сорок пятого. Восемнадцатилетний парень, попавший на фронт в самом конце войны, не просто служил — он видел стены поверженной крепости Кенигсберг, где его, молодого лейтенанта, назначили комендантом одного из районов. Это была суровая школа: разминировать, наводить порядок среди руин, кормить голодных немцев. Тухаринов никогда не рассказывал, как тяжело было вчерашнему мальчишке командовать взрослыми, обозленными мужиками. Но именно там, среди кирпичной крошки и капитуляции, он понял главное — приказ не обсуждают, его исполняют. Эта аксиома стала стержнем всей его дальнейшей жизни.

Дорога через Будапешт к перевалу Саланг

К началу шестидесятых его фамилия уже значилась в списках лучших штабных офицеров округа. Венгерское восстание 1956 года, где он командовал полком, дало ему бесценное — опыт подавления мятежа в городе. Позже, в Таманской дивизии, он превратил ее в образцово-показательный механизм. Но настоящая проверка ждала его в Кабуле. Именно Тухаринову, назначенному командующим 40-й армией, поручили спланировать и провести ту самую операцию «Байкал-79». Он лично выверял маршруты колонн, прорабатывал захват дворца Тадж-Бек. Говорили, что за две недели до вторжения он похудел на десять килограммов — не от страха, а от чудовищной ответственности.

Стальной характер и отцовская забота

Те, кто служил под его началом, вспоминают странный контраст. На совещаниях он был ледяным и требовательным до скрежета зубов. Мог выгнать из штаба за нерасторопность. Но в солдатской столовой, застав офицера, который отдал свой паек рядовому, мог молча пододвинуть ему свою порцию. Он ненавидел показуху и «очковтирательство». Однажды, приехав в одну из частей и увидев полированную до блеска технику, он приказал загнать ее в грязь и провести марш-бросок — технику нужно готовить к войне, а не к смотру. В нем уживались жесткость прусского юнкера и крестьянская житейская мудрость.

Командарм, который ушел без славы

После вывода войск из Афганистана его имя старались не упоминать в сводках. Он не писал мемуаров и не давал громких интервью. Тухаринов ушел тихо, как и жил — на пенсии, в небольшой квартире, где стены украшали не награды, а фотографии солдат, которых он не смог вернуть. Умер он в конце девяностых, когда страна уже забыла о той войне, а ее герои стали изгоями. Но каждый, кто проезжает сейчас через перевал Саланг или видит разбитые «БТРы» в афганских ущельях, должен помнить — там был человек, который взял всю эту черную ношу на свои плечи и пошел первым.

Он не дожил до того дня, когда правду о той войне перестали прятать в архивных папках. Но он сделал всё, чтобы его солдаты, прошедшие ад, вернулись домой.

Мы запомнили его не как генерала, командовавшего вторжением, а как офицера, который до конца нес крест своего приказа, не пытаясь сбежать от его последствий.