Точило Алексей Миронович

20 января 1927 - 28 ноября 2012

Алексей Миронович Точило
1927 — 2012

Сенокосный звон

Влажный воздух июля, настоянный на мятлике и клевере, вздрагивает от сухого, металлически-чистого звона. Это не бой часов и не удар наковальни — это отбивают литовку. Мужик в выцветшей рубахе, широкоплечий, с крепкой, как корневище дуба, шеей, правит лезвие короткими, уверенными ударами молотка. Искры срываются с косы и гаснут в траве, а сам он, Алексей Точило, кажется частью этого утра — такого же плотного, терпкого и неистребимого.

Полесский корень

Двадцатые годы прошлого века. Белорусское Полесье, где земля родит скупо, а платить за нее нужно потом и кровью. В семье Точило знали цену хлебу — каждый ломоть отвоеван у болота и глины. Мальчишкой он впитал запах сырой межи и научился слушать землю. Она не терпит суеты. Она требует терпения. Когда грянула война, отрочество кончилось в один день, уступив место взрослению, которое не знает каникул.

После войны, вернувшись в родные Житковичи, он не искал легких дорог. Страна лежала в руинах, колхозные поля зарастали бурьяном. И именно тогда, на пепелище, в нем проступила эта удивительная черта — не ждать, а поднимать. Своими руками, спиной, волей.

Звеньевой

Он стал звеновым. Слово звучит негромко, но в те годы оно означало — быть первым среди равных. Звено Точило взялось за лен. Не благодарная культура: капризный, требующий рук, терпения и почти ювелирной точности. Алексей Миронович знал: лен любит не просто труд, а труд осмысленный. Он вглядывался в ростки, изучал почву, спорил с агрономами и доказывал свое.

Звено перевыполняло планы год за годом. Секрет был прост — он не командовал, он делал вместе. Его руки, привыкшие к черной работе, умели не только косить, но и считать. Он знал каждый гектар своего участка: где земля кислит, где не хватает влаги, где нужна особенная ласка. В 1973 году страна оценила этот подвиг терпения — звезда Героя Социалистического Труда легла на его пропыленную полевую рубаху.

Человек из сплава

Он не был громогласным оратором. В нем жила порода полесских крестьян — немногословных, основательных, с тяжелым взглядом из-под густых бровей. Никто не видел, чтобы он суетился. Даже в горячую страдную пору движения оставались размеренными, будто он заранее знал, сколько сил потребует каждый шаг.

Точило не терпел пустозвонства. Мог оборвать пустую болтовню одним лишь взглядом. Однако его боялись не потому, что он кричал, — боялись подвести, обмануть его доверие. Он ценил слово выше подписи. Если обещал — делал. Эта черта делала его не просто руководителем, а старшим в большой семье колхозников.

След на земле

Время уносит годы, как половодье — сухой лист. Но когда в Житковичском районе заходит речь о труде, о той честной крестьянской работе, что не терпит фальши, вспоминают Алексея Мироновича. Он не строил заводов и не писал книг. Его наследие — это ровные строки льна, убранные в срок, это выращенный хлеб, который кормил людей.

Он ушел в ноябре 2012-го, оставив после себя не металл и бетон, а тихую, надежную память. Память о том, что величие человека измеряется не громкостью титулов, а глубиной следа, оставленного на родной земле.

Спи спокойно, кормилец полесской земли.
Спасибо тебе за хлеб, за тишину полей и за то, что твои руки не знали лени.