Ткачук Александр Тимофеевич

23 июня 1896 - 7 сентября 1971

Александр Тимофеевич Ткачук
1896 — 1971

Запах пороха и конского пота

Август 1914 года. Ветер треплет полы шинели, взбивает пыль на проселочной дороге под Ковно. Рядом храпит конь — горячий, взмыленный, с разбитым копытом. Восемнадцатилетний вольноопределяющийся прижимается щекой к гриве, чувствуя, как дрожь животного передается его собственному телу. Впереди — стена германской пехоты, сзади — горящее депо. Первая атака, первый свист пуль, первое ощущение: он не боится. Наоборот — в крови закипает что-то древнее, охотничье. Так начинается путь человека, которому суждено надеть на грудь полный бант Георгиевского креста.

Детство в степи

Он родился в селе Стратин, что под Волочиском, на границе леса и степи. Земля там пахла полынью и кизячным дымом, а по вечерам в хату вползал густой запах борща, томленого в печи. Отец — крестьянин, мать — в вечных заботах. В семье знали цену хлебу: каждый ломоть делился пополам, а на праздник — горбушка. Мальчишкой он пас коров и, задирая голову, смотрел, как в небе тает черный крест пролетающего аэроплана. И думал: «Вот бы туда. Высоко». Но судьба распорядилась иначе — не в небо, а в седло.

От солдата до кавалера

В 1915 году, после ускоренной подготовки, он попадает на Юго-Западный фронт. Там, в грязи окопов, среди тошнотворного запаха карболки и гниющего мяса, рождался Георгиевский кавалер. Первый крест — за то, что вынес раненого командира из-под шрапнели. Второй — за захват пулеметного гнезда врукопашную. Третий — за разведку, где он, переодевшись в лохмотья, прошел сквозь австрийские посты. Четвертый, самый дорогой, — за то, что с десятком казаков отбил обоз с боеприпасами у целого батальона. К 1916 году он — полный Георгиевский кавалер, чье имя вписано в списки полка красными чернилами. Но потом случился 1917-й. Империя рухнула, а он остался — с крестами на груди и смутной тоской в душе.

Между красным знаменем и красной звездой

Гражданская война расколола мир пополам. Он, сын крестьянина, не дрогнув, пошел к красным. Не из идеи — из чутья. Видел, как братаются солдаты, слышал, как поют «Интернационал». В Красной армии он стал командиром эскадрона, потом — начальником штаба полка. Воевал против Врангеля, бил махновцев, топил в крови банды. А в 1941-м, когда ударили немцы, ему было сорок пять. Полковник с седой виской, но с тем же ледяным спокойствием в глазах. Он командовал запасными частями, формировал дивизии, которые уходили прямо из-под его руки на фронт. В 1945-м, уже после Победы, ему вручили орден Ленина — за выслугу лет, за безупречную службу, за то, что прошел три войны, не сломавшись.

Характер стали

О нем говорили: «Ткачук — кремень». Он не повышал голоса, но в его тихом «надо» слышалась сталь. Был сух, подтянут, не терпел расхлябанности. Начальник штаба вспоминал: «Когда он смотрел на карту, казалось, что видит сквозь бумагу — где враг, где свои». Дома, после войны, сидел в кресле молча, смотрел в окно. Жена ставила перед ним стакан молока и уходила, зная: мужу нужно побыть одному с той памятью, которую не отменишь словами.

Угол памяти

Он ушел 7 сентября 1971 года. Тихим утром, когда за окном еще не погасли звезды. В его столе нашли пожелтевшую фотографию — он, совсем мальчишка, в папахе, с четырьмя крестами на груди. И листок с припиской: «Георгий — не за войну. Георгий — за то, что выжил».

Мы помним, как пахнет земля после боя — горько и чисто.
Спасибо, полковник, за то, что встал.