Тимонин Аксён Филиппович

1928 - 7 ноября 1942

Тимонин, Аксён Филиппович
1928 — 7 ноября 1942

Мальчик с берегов Дона
Помню его в то последнее лето. Худой, вихрастый, с никогда не засыхающей ссадиной на колене. Аксён был из породы тех деревенских мальчишек, что с утра до вечера пропадают у реки и знают каждую тропинку в окрестных балках. Ему только-только пошёл пятнадцатый год, когда в хутор Аверин вошли немцы. Но этого срока жизни ему хватило, чтобы стать человеком, о котором будут помнить через десятилетия.

Уроки тишины
Война пришла не с грохотом, а с тишиной. Мужчины ушли в ополчение, остались старики, бабы, дети. Аксён смотрел, как чужие солдаты распоряжаются в его доме, как забирают последнее молоко. Он молчал, но молчание его было тяжёлым, как намокший чернозём. Соседи видели, как он по ночам уходил из хаты и возвращался под утро, неся в рукаве что-то, переложенное тряпьём.

Путь в подполье
Лично я однажды заметил, как он прокрался к брошенному сараю на краю хутора. Следом за ним шла девчонка, его ровесница. Они что-то прятали в старом погребе. Позже выяснилось: Аксён стал связным. Он носил записки от партизан, собирал патроны, которые оставляли после стычек, и однажды вывел к нашим двух раненых летчиков, спрятанных у одной вдовы. Делал он всё это без тени страха, с той спокойной уверенностью, которая бывает только у людей, понимающих, за что они идут на смерть.

Главное дело и расстрельная ночь
К ноябрю сорок второго немцы взбеленились. Кто-то из местных — так и не узнали, кто именно — донёс. На рассвете 7 ноября в хутор пригнали грузовик с офицерами. Аксёна взяли прямо у колодца, когда он тащил воду для больной матери. Его били прикладами, требуя назвать имена других подпольщиков. Он молчал. Я видел его лицо в тот момент — оно было серым от пыли и гематом, но глаза оставались сухими.

Расстрел назначили на самый страшный час — вечером, при стечении народа, в назидание. Согнали всех жителей на площадь перед бывшим правлением колхоза. Аксён стоял ровно, не сутулился. Ему зачитали приговор на ломаном русском. Он не слушал. Он смотрел на мать, которая рвалась к нему из толпы.

Последние его слова, по словам очевидцев, были обращены к своим: «Не плачьте, маманя. Нас больше».

Характер, выкованный временем
Характер у Аксёна был не по годам взрослый. Он не был ни задирой, ни любимчиком учителей. Обычный, казалось бы, мальчишка. Но внутри него жила какая-то стальная пружина. Когда старшие начинали сомневаться, он, сопливый паренёк, успокаивал их твёрдым шёпотом: «Надо. Иначе всё зря». Глядя на него тогда, я думал: вот как выглядят люди, которые не боятся смерти. Они боятся только предательства. И он не предал.

Наследие на холодной земле
Он погиб в свой последний день — 7 ноября 1942 года. Тело его разрешили забрать только наутро. Похоронили его на окраине хутора, без креста, чтобы не выдали могилу немцы. Но земля помнит. И сегодня, когда проходишь мимо того места, кажется, что ветер доносит его мальчишеский голос, зовущий товарищей не сдаваться.

Память о тебе, мальчик, стала тихой молитвой каждого, кто знал твой взгляд в последнюю минуту.
Спасибо тебе за то, что в свои четырнадцать ты научил нас, взрослых, настоящему мужеству.