Тимофеева-Егорова Анна Александровна

23 сентября 1916 - 29 октября 2009

Анна Александровна Тимофеева (Егорова)
1916 — 2009

Девчонка, которая не умела бояться неба
Она была из тех, кого судьба проверяла на излом. Лётчица, чей послужной список — сплошные «нельзя» и «невозможно». Анна Егорова, известная в боях как «чёрная лилия», стала легендой ещё при жизни, но сама себя легендой никогда не считала. Слишком хорошо помнила, как дрожали руки после каждого вылета, как проклинала войну и как боялась умереть в болоте, лицом в грязь. Её правда была не в громких титулах, а в том, что она трижды могла сдаться — и трижды вырывала себя из лап смерти.

Деревенская девчонка с характером стали
Родилась в крестьянской семье, где небо было не мечтой, а роскошью. В детстве она была обычной: дралась с мальчишками, ненавидела шить и тайком ревела, когда не брали в игры из-за юбки. Но что-то внутри неё уже тогда не сгибалось. Первый раз она влюбилась в авиацию случайно — увидела самолёт над полем и поняла: или я, или никто. Никто в семье не верил, что девчонка поднимется в воздух. Ей говорили: «Тебе бы замуж, а не в небо». Она молчала и продолжала штурмовать аэроклубы. Её слабость была в том, что она слишком хотела быть сильной.

Война, плен и возвращение из небытия
Когда началась война, Егорова уже летала. Сначала на По-2 — тихоходных «кукурузниках», которые враги называли «рус фанер». Потом переучилась на Ил-2 — машину, которую пилоты называли «летающим танком» и боялись не меньше, чем зениток. В одном из боёв её подбили над территорией врага. Она выжила, но попала в плен. И тут началось самое страшное — не пытки, а предательство своих. После войны её заподозрили в шпионаже: «Летала к немцам, сдалась добровольно». Её допрашивали свои же. Она плакала от бессилия, но не сломалась. Спасла личная записка Сталина — редкий случай, когда вождь поверил женщине-пилоту, а не доносу.

Женщина, которая боялась высоты
Смешно, но после войны Анна Александровна больше никогда не садилась за штурвал. Говорила, что «налеталась на всю жизнь». На самом деле — страх. Тот самый, который она годами давила в себе, вернулся после плена. Она боялась не неба — боялась, что не справится снова. Её характер был взрывным: могла накричать, потом часами извиняться. Любила крепкое словцо и терпеть не могла, когда её жалели. Друзья вспоминали, как она могла заплакать от обиды, но никогда — от боли. Её слабостью была гордость: она не умела просить помощи, даже когда была на грани.

Память без памятника
Она прожила девяносто три года. В последние десятилетия её называли «бабушкой-героиней», но она этого стеснялась. Просила: «Не надо про меня книг. Я просто человек, который делал свою работу». Её имя носят школы и улицы, но самый важный памятник ей — та тишина, с которой она смотрела в небо перед смертью. Говорят, в последний день она попросила открыть окно. Ветер ворвался в палату, и она улыбнулась. Как тогда, в детстве, впервые увидев самолёт.

Она не была ангелом. Она была человеком, который каждый день выбирал жить — назло войне, назло страху, назло всему, что ломало других.
Спасибо, что не сдалась. Спасибо, что осталась собой. Спасибо за небо, которое ты отвоевала для нас.