Танкаев Магомед Танкаевич

25 октября 1919 - Апреля 1998

Магомед Танкаевич Танкаев
1919 — 1998

Командир из горного аула
Он приезжал в родные места нечасто, но когда его «Волга» поднималась по серпантину, казалось, весь аул выходил навстречу. Не для парада — просто посмотреть. Смотрели на его выправку, на то, как он, уже генерал, легко и по-молодому шагал по крутой тропе к родительскому дому. В его фигуре не было ничего картинно-генеральского, но была та особая собранность, которую не спутаешь ни с чем: спина, будто все еще в кителе, взгляд, мгновенно оценивающий пространство. Он был живым мостом между этой древней горной землей и огромной, сложной машиной советской армии.

Истоки у подножия Саридага
Детство его растворилось в запахе горячего хлеба из сакли и в холодном дыхании горных рек. Мы, мальчишками, знали, что Магомед с детства пас овец, и в этом была своя школа командования — ответственность за живое, безропотное стадо, умение предвидеть опасность в горах. Потом была школа, техникум... Но главный выбор он сделал, когда уехал в Баку, в пехотное училище. Оттуда он вернулся уже другим — в гимнастерке, с новым, твердым блеском в глазах. Аул провожал его молча, понимая, что отпускает своего сына в большой и страшный мир.

Закалённый войной
На фронт он попал не мальчиком, а уже подготовленным командиром, и это, возможно, спасло ему жизнь и жизни его солдат. Он не любил вспоминать войну вслух, но иногда, в очень узком кругу, его рука непроизвольно ложилась на стол, и пальцы начинали будто перебирать карту, строить оборону или планировать бросок. Он прошел путь от командира стрелкового взвода до начальника штаба дивизии. Те раны, что он получил, были не показными — он их носил внутри, и лишь резкая перемена погоды заставляла его чуть замедлить шаг, слегка поморщиться.

Архитектор армии
После войны его карьера была не взлетом, а последовательным, фундаментальным возведением. Он строил не здания, а систему. Служил в штабе Закавказского военного округа, потом возглавил штаб Северной группы войск в Польше — один из ключевых постов в геополитике тех лет. Помню, как о нем говорили сослуживцы: «Танкаев не кричит. Он задает вопрос. И после этого вопроса ты сам понимаешь, где ошибся». В шестьдесят девятом ему присвоили звание генерал-полковника. Это было признание не столько личной храбрости, сколько выдающихся организаторских способностей, ума стратега.

Депутат с солдатской прямотой
Он был депутатом и Верховного Совета СССР, и Верховного Совета Дагестана. Но в его кабинете в Махачкале не было и тени официоза. К нему шли с самыми наболевшими вопросами: о воде для высокогорного села, о дороге, о месте для новой школы. Он не давал пустых обещаний. Он брал блокнот, записывал, звонил, пробивал. Его авторитет был не в должности, а в том, что слово его было крепким, как горная порода. Он умел говорить с ученым-академиком и со старым чабаном на одном языке — языке дела.

Память в граните и в былях
Его не стало весной девяносто восьмого. Он ушел в сложное для страны время, оставив после себя не мемуары полководца, а тихий след добрых дел. Его именем названа улица в Махачкале, школа в его родном селе. Но главный памятник — это память людей. До сих пор в Дагестане, говоря о чести, долге и настоящем служении, произносят его имя как эталон.

Его жизнь была маршрутом от горной сакли до генеральских погон, пройденным без суеты, с достоинством.
Спасибо за тихую твердость и путь, выверенный как по карте.