Сысцов Аполлон Сергеевич

25 сентября 1929 - 8 мая 2005

Сысцов Аполлон Сергеевич
1929 — 2005

На взлётной полосе эпохи
Его видели на заводских стапелях в тот самый момент, когда из цеха выкатывали очередной гигант — Ту-154 или Ил-86. Он не стоял в сторонке с начальственным видом, а подходил ближе, клал ладонь на ещё тёплый от работы агрегатов металл фюзеляжа, будто проверяя пульс. Так начинался его день, а часто и ночь. Аполлон Сергеевич был человеком, чья жизнь измерялась не квартальными отчётами, а тактами заводского цикла и лётными испытаниями. Время его расцвета пришлось на золотой век советского авиапрома, когда небо казалось безграничным, а задачи — грандиозными.

Истоки у станка
Он пришёл в отрасль не по блату и не с партийной корочкой, а с замасленной спецовкой. После Московского авиационного института его отправили не в кабинет, а в самое пекло — на Воронежский авиазавод. Помню, как он, уже будучи на высоком посту, мог без чертежа объяснить токарю тонкость обработки детали для шасси, потому что сам когда-то стоял у такого станка. Эта заводская закалка, понимание, что самолёт рождается не в министерских приказах, а в цехах, среди грохота прессов и запаха смазки, стала его главным капиталом. Он говорил с инженерами на их языке, а с рабочими — как свой.

Становление в небе и на земле
Путь его был стремительным, но не головокружительным. От мастера до директора завода, от директора до заместителя министра. Каждую ступеньку он проходил, досконально изучив предыдущую. Я видел, как он на совещаниях, вместо того чтобы читать с бумажки подготовленные цифры, брал мел и рисовал на доске схемы узлов, споря с главными конструкторами. Его уважали даже те, кого он жёстко критиковал, потому что знали: его критика — не ради разноса, а ради дела. Он жил в постоянных разъездах между Куйбышевым, Казанью, Ульяновском, лично вникая в проблемы каждого предприятия.

Во главе крылатой индустрии
Когда в 1985 году он возглавил министерство, отрасль стояла на пороге перемен. Эпоха гигантов типа «Антея» или «Руслана» сменялась временем, когда требовались экономичность и надёжность. Его главным делом стало не просто удержать на плаву огромный маховик авиапрома, а перестроить его на ходу. Под его руководством доводили до ума легендарный Ил-96, модернизировали фронтовую авиацию. Он боролся не только с техническими трудностями, но и с бюрократическим болотом, пробивая финансирование для перспективных разработок. Лауреатская звезда Героя Социалистического Труда и Государственная премия были для него не украшениями, а знаком колоссальной ответственности.

Характер: сталь и печаль
Внешне — классический советский руководитель: сдержанный, в строгом костюме. Но в глазах, особенно к концу рабочего дня, читалась усталость и какая-то глубокая, невысказанная печаль. Он понимал, что мир меняется, а система, частью которой он был, трещит по швам. На приёмах он мог быть остроумным, вспомнить забавный случай из заводской жизни, но чаще его видели задумчивым, смотрящим в окно кабинета на пролетающие самолёты. Он ненавидел пустословие и ценил в людях не должность, а компетентность и прямоту.

Наследие в облаках
Его уход с поста совпал с уходом целой страны. Министерство, которым он руководил, перестало существовать. Но дело его — осталось. Те лайнеры, что были заложены при нём, ещё долгие годы бороздили небо. Заводы, которые он отстаивал, выжили в лихие девяностые во многом благодаря созданному при нём запасу прочности. Он был последним министром авиапрома великой державы, человеком, который до конца пытался удержать в небе созданную им и его поколением индустрию крыльев.

Его жизнь была полётом, длиною в эпоху.
Благодарим за каждую машину, поднятую в небо с верой в будущее.