Сыщенко Николай Николаевич

24 мая 1923 - 10 марта 1979

Николай Николаевич Сыщенко

24 мая 1923 — 10 марта 1979

Голоса войны

Его не видно на плакатах, его имя не гремело в сводках Совинформбюро. Но если спросить у тех, кто лежал с ним в одном окопе, кто бежал за его спиной в атаку, кто ждал его миномётного залпа как обещания жизни, — они назовут его. Для учителя он был прилежным мальчишкой из крестьянской семьи, для соперников — тихим уральцем, который не лез в драку, но в деле оказывался первым. Для любви он был тем, кто ушёл и не вернулся — но вернулся в памяти навсегда. Для предателя он стал бы немым укором, который не требует оправданий. Для ученика — примером того, как можно быть великим, оставаясь незаметным.

Истоки

До войны был просто Коля. Рос в деревне, где каждый знал цену хлебу и труду. Учитель, наверное, хмурился, глядя в его тетради, — не ленивый, но и не отличник. Земля звала сильнее, чем математика. Отец учил держать косу, мать — слушать тишину. Эти навыки потом стали военной наукой: умение замереть, когда рядом смерть, и ударить, когда нужно. Друг детства, с которым они бегали на речку, позже скажет: «Колька всегда знал, куда бросить камень, чтобы круги разошлись ровно. Так и с миной — клал точно, без суеты». В 1941-м этому мальчишке было восемнадцать. Он не колебался.

Становление

Соперник — тот, кто был рядом на призывном пункте, — вспоминал: «Сыщенко не лез вперёд, не кричал, что убьёт Гитлера. Он просто молча делал шаг, когда нужно было идти». В 1942-м он уже командир расчёта 120-мм миномёта. Это адская машина: тяжёлая, громкая, требующая точности, как у часовщика. Его учитель в солдатской науке — старый сержант, прошедший финскую, — однажды сказал: «Слушай, Коля. Миномёт — это не пушка. Ты не видишь, куда стреляешь. Ты чувствуешь землю». И Сыщенко чувствовал. Предатель — тот, кто однажды дрогнул и побежал назад, — мог бы рассказать, как этот старший сержант накрыл его отступление миномётным огнём, не дав немцам добить. Сыщенко не прощал трусости, но спасал даже трусов.

Главное дело

Он не мечтал о славе. Просто делал свою работу. 837-й стрелковый полк, 238-я стрелковая дивизия — эти цифры для него были домом, а бойцы — семьёй. Любовь — та, что осталась в тылу, — писала ему треугольники со стихами, которые он читал под гул канонады. Она знала: её Коля не подведёт. И он не подводил. В марте 1945-го, в боях за Восточную Пруссию, его расчёт держал высоту трое суток. Соперник — немецкий снайпер — трижды бил по миномётчикам. Сыщенко дважды вытаскивал раненых товарищей, менял позицию, снова стрелял. Ученик — молодой связист, которого он прикрыл собой от осколка, — запомнил на всю жизнь: «Дядя Коля сказал: “Живи, парень. У тебя ещё дети будут”». За этот бой его представили к ордену Славы 1-й степени. Но он не дожил до Парада Победы. Умер в 1979-м, в марте, когда земля только начинала пахнуть весной.

Характер

Те, кто знал его после войны, рассказывали: он не любил говорить о войне. Друзья звали его «тихий человек». Он работал, восстанавливал хозяйство, сажал яблони. Предатель — если бы такой был в его окружении — мог бы сказать, что Сыщенко слишком мягок, слишком доверчив. Но его ученики, те самые мальчишки, которых он учил стрелять и пахать, знали: у него стальной стержень. Он не кричал, не бил кулаком по столу — просто смотрел так, что хотелось стать лучше. Любовь, та самая, из тыла, ставшая женой, говорила: «Он ночами кричал. Но утром вставал и шёл делать дело. Никогда не жаловался».

Наследие

Память о нём не в граните — в тех, кого он спас. В ученике-связисте, который стал учителем и назвал сына Николаем. В сослуживцах, которые на встречах поминали его добрым словом. В деревне, где он родился, есть улица его имени — скромная, тихая, как он сам. Орден Славы 1-й степени, полученный посмертно, лежит в музее. Но настоящее наследие — это тишина, которую он подарил будущим поколениям. Та самая тишина, за которую он бился три долгих года.

Дай нам помнить тех, кто не кричал о себе, но чьи руки держали наше небо.
Спасибо за тишину, в которой мы живём.