Сумбаташвили Иосиф Георгиевич

10 октября 1915 - 14 февраля 2012

Иосиф Георгиевич Сумбаташвили
1915 — 2012

ПОВОРОТНЫЙ ЗАКАЗ
В 1956 году, когда страна еще не отошла от сталинизма, а театр робко искал новые формы, ему, художнику из Тбилиси, предложили оформить «Оптимистическую трагедию» Всеволода Вишневского в Ленинградском Большом драматическом театре. Это был вызов и пропасть. Сцена должна была стать не просто местом действия, а символом революционной стихии, кораблем, плывущим сквозь хаос. Сумбаташвили отказался от бытовой достоверности. Он создал аскетичный, почти абстрактный мир: наклонный помост, напоминающий палубу, тяжелые свинцовые паруса, лаконичные детали из металла и дерева. Этот спектакль, поставленный Георгием Товстоноговым, стал сенсацией и манифестом. Он не просто изменил визуальный язык советской сцены — он вывел театрального художника из ранга декоратора в соавторы режиссера. С этого момента началась легенда.

КОРНИ И КРАСКИ
Он родился в Тифлисе, в семье, далекой от искусства. Но город сам был театром — шумный, многоязычный, с пестрыми базарами и древними церквями, где свет играл на фресках. Живопись увлекла его рано, и он поступил в Тбилисскую академию художеств. Учился у классиков грузинской живописи, впитывая традиции, но его внутренний взгляд уже искал не статичную картину, а динамику, преображение пространства. Театр манил как место, где цвет и форма оживают под светом софитов.

ДОРОГА К СЦЕНЕ
После академии путь лежал в Москву, в легендарный ГИТИС, на курс к выдающемуся сценографу Владимиру Дмитриеву. Там окончательно сформировалось его кредо: сценография — это не фон, а эмоциональная и философская среда спектакля, его нерв. Он начал работать в Тбилисском театре имени Руставели, но провинциальные рамки были тесны. Его мысль требовала масштаба и сложных режиссерских задач. Ленинградский вызов на «Оптимистическую трагедию» стал тем самым мостом, который он искал.

АРХИТЕКТОР ДРАМЫ
Сотрудничество с Товстоноговым в БДТ определило целую эпоху. Для «Идиота» он построил мрачные, давящие интерьеры петербургских особняков, где стены словно сходились, отражая трагедию Мышкина. В «Мещанах» Горького создал ощущение удушающего быта. Его почерк — это мощная пластика, скульптурность, умение несколькими символическими элементами выстроить вселенную пьесы. Он работал и в других театрах, в кино, но именно союз с Товстоноговым породил те спектакли, которые вошли в золотой фонд. В 1982 году ему было присвоено звание Народного художника СССР — признание его как одного из столпов отечественной сценографии.

ХУДОЖЕСТВЕННАЯ АСКЕЗА
По характеру он был человеком сдержанным, даже суровым, чуждым суете. Его сила была в сосредоточенности и бескомпромиссной требовательности к себе. Он не любил излишеств ни в жизни, ни в искусстве. Его сценические пространства всегда дышали внутренней напряженностью и чистотой замысла. Он говорил со зрителем на языке объема, света и символа, считая, что истинная красота — в строгости и глубине.

СЦЕНА КАК НАСЛЕДИЕ
Наследие Сумбаташвили — это не просто эскизы и макеты в музеях. Это целая школа мышления о театре. Он доказал, что художник может быть драматургом пространства, со-режиссером. Его принципы воспитали поколения сценографов. Его работы — это остановленные мгновения великих спектаклей, в которых навсегда застыла энергия мысли и чувства.

Его декорации были не фоном, а молчаливыми героями драмы.
Благодарность мастеру, превратившему сцену в философскую категорию.