Сухорученко Пётр Николаевич

1927 - 28 марта 2009

Пётр Николаевич Сухорученко
1927 — 28 марта 2009

Учитель, указавший дорогу

Директор совхоза «Целинский» Николай Иванович Гудков не раз вспоминал: когда Пётр появился в его конторе, парню было от силы двадцать, но глядел он так, будто уже видел этот степной край вспаханным до горизонта. «Ты, Пётр, не гонись за звонкими словами, — сказал ему Гудков при первой встрече. — Иди к земле, она сама тебя выучит». Тогдашний наставник, пожилой агроном Иван Захарович Колесников, взявший юношу под крыло, рассказывал домашним: «Из него выйдет толк. Он слышит, как зерно дышит». Первые уроки — не в учебниках, а в поле, под палящим солнцем Ростовской области, — стали фундаментом для всего, что случится позже.

Соперник, которого не было

В те годы в совхозе ходила легенда о звеньевом из соседнего района — Фёдоре Голованове, который собирал по сорок центнеров с гектара. Местные агрономы вздыхали: «Куда нам до него, там и климат другой, и техника». Пётр молча выслушивал эти разговоры. Он не спорил, не кипятился, но каждый вечер возвращался на поля, что-то замеряя, вычисляя, пробуя новые схемы севооборота. «Голованов — это не соперник, — объяснял он однажды своему помощнику. — Это маяк. Я не хочу его обогнать, я хочу увидеть, далеко ли мы сами можем уйти». Когда через несколько лет его собственное звено перешагнуло заветные сорок центнеров, Фёдор Голованов прислал телеграмму с одним словом: «Дошёл?». Это признание стоило всех медалей.

Любовь, что держала на плаву

Жена Марьяна — её называли в посёлке «тихой опорой». Она не ходила на собрания, не выступала на досках почёта, но каждый сев, каждый сбор урожая она первой встречала Петра на пороге дома с ужином, разогретым дважды. «Он мог сутками пропадать в поле, — вспоминала соседка Анна Петровна. — А она выйдет за калитку и стоит, всматривается: не идёт ли?». Именно Марьяна, когда в 1964 году совхозный грузовик сломал руку Петру, в одиночку выходила его — не дала спиться от отчаяния, не позволила бросить дело. «Без неё я бы не поднялся, — скажет он потом в редком для себя откровенном разговоре с секретарём парткома. — Она — моя почва. Без почвы стебель не растёт».

Предательство, что закалило

В 1965 году, накануне рекордного урожая, кто-то из своих — так и не нашли — подсыпал соль в бак с горючим для тракторов звена. Трое суток Пётр с механиками перебирал двигатели, чистил системы. Усталость была такой, что на четвёртый день он уснул прямо в копне соломы. «Его тогда хотели сломать, — вспоминал участковый милиционер Матвеев. — Но он, как чистил бак, так и почистил совхоз от шептунов. Никого не обвинял, но после того случая все знали: с Петром Николаевичем по-честному — или никак». Сам Пётр о том дне говорил скупо: «Плохая трава выдёргивается с корнем, если её не поливать злом».

Главное дело жизни

Указ от 23 июня 1966 года о присвоении звания Героя Социалистического Труда застал Сухорученко в поле. Он отказался ехать в Москву на вручение, пока не уберут хлеб. Позже, в кабинете директора, глядя на Золотую Звезду, произнёс: «Земля не прощает тех, кто ставит себя выше хлеба». Его звено — гордость «Целинского» — на протяжении восьми лет держало планку урожайности, о которой мечтали соседи. Он внедрил квадратно-гнездовой посев подсолнечника на площади, с которой раньше не могли собрать и семечка, а его методика раннего внесения удобрений до сих пор изучается в сельскохозяйственных техникумах области.

Наследие ученика

Последним, кто учился у Петра Николаевича, был паренёк Серёжа — сын погибшего тракториста. «Делай, — говорил старик, показывая, как чувствовать глубину вспашки. — Ты не лопатой работаешь, ты душу в борозду кладёшь». Серёжа через десять лет сам станет звеньевым, но каждый раз перед севом будет приходить на могилу Петра Николаевича. «Он научил меня, — скажет он в интервью районной газете, — что настоящее величие не в звании, а в том, сколько зёрен ты оставил после себя в земле и в людях».

Земля, по которой он прошёл, помнит шаги.
И каждый колос, склонённый к западу, шепчет: «Благодарю».