Сухиашвили Константин Давидович

21 мая 1902 - 3 мая 1955

Константин Давидович Сухиашвили
1902 — 1955

Шум прибоя и сталь
Сквозь густой туман, окутавший Балтику, прорезался низкий гул дизелей. На влажной, отливающей свинцом палубе подводной лодки стоял человек в просмоленной брезентовой штормовке, вглядываясь в молочную пелену. Его лицо, обветренное солёными шквалами, было неподвижно, лишь глаза, узкие и прищуренные, ловили каждый проблеск, каждый намёк на очертания враждебного берега. Воздух был насыщен запахами машинного масла, морской соли и того особого, тревожного электричества, что возникает перед боем. В этой тишине, наполненной лишь дыханием машины и шепотом волн, рождалось решение, от которого зависели жизни экипажа и успех операции. Такова была его стихия — серая зыбь холодных морей и стальные тела кораблей.

Истоки у горных рек
Он появился на свет в Тифлисе, в краю, где воздух пахнет виноградной лозой и горячим камнем, а реки несутся с гор с такой силой, что, кажется, могут сдвинуть любую преграду. Эта внутренняя энергия, эта природная мощь, вероятно, навсегда осталась в его характере. Но судьба распорядилась иначе — не к горным тропам лежал его путь, а к бескрайним морским просторам. Юношей он связал свою жизнь с флотом, поступив в военно-морское училище, где романтика парусов быстро сменилась строгой наукой управления сложнейшими механизмами и тактикой современной войны на море.

Становление в штормах
Его профессиональная биография — это хроника службы на самых разных кораблях, от тральщиков до эсминцев. Он постигал море не по учебникам, а на качающихся палубах, в дозорах и учениях. Каждый новый корабль был новой главой, каждый поход — проверкой на прочность. Особое место в этой летописи заняла Великая Отечественная война. Не на громких арктических конвоях или в черноморских сражениях, а на Балтике, в условиях минно-артиллерийской блокады, он командовал дивизионом катеров-тральщиков. Его работа была ежедневным, невидимым подвигом — расчистка фарватеров для других, борьба с невидимой смертью, таящейся под водой.

Командир «морских сапёров»
Именно здесь, в роли командира дивизиона тральщиков, раскрылся его талант тактика и организатора. Это была ювелирная работа под огнём, требующая хладнокровия, математической точности и безграничной ответственности. Каждый успешно обезвреженный фарватер — это спасённые транспорты с грузами и живой силой. Его подчинённые, эти «морские сапёры», под его руководством выполняли одну из самых опасных флотских задач. После войны этот опыт стал бесценным — он возглавил отдел по приёмке новых кораблей, становясь тем строгим и компетентным экспертом, который от имени флота говорил судостроителям последнее слово.

Характер: сдержанность и воля
Он не был публичным героем, о котором пишут газеты. Его стиль — это сдержанная эффективность, спокойная уверенность, рождённая знанием своего дела. В общении он, по воспоминаниям, мог быть суховат и немногословен, но за этой внешней строгостью коллеги видели кристальную честность, прямоту и волю, закалённую в военные годы. Он не искал высоких постов, но служил там, где его опыт и умение были максимально востребованы.

Наследие в строю флота
Его адмиральские звёзды, полученные уже в мирное время, стали признанием не громких побед, а титанического, каждодневного труда на благо флота — и в войну, и в годы восстановления. Его вклад — это сотни обезвреженных мин, это принятые в строй корабли, это выверенные до мелочей инструкции. Он был одним из тех, кто создавал послевоенный советский ВМФ, человека из прочного сплава, способного и воевать, и строить.

Память о нём — в шуме волн у фортов Кронштадта.
Благодарность — за расчищенный фарватер.