Сучков Иван Афанасьевич

17 августа 1923 - 2 августа 1981

Иван Афанасьевич Сучков
1923 — 1981

Детство, пропахшее войной и полынью

Семнадцатого августа двадцать третьего года, когда по остывающей после Гражданской земле еще бродили эхо выстрелов, в крестьянской семье родился сын. Его деревня — и это главное, что нужно знать о нём, — стояла на перекрестке степей и неба. Детство пахло не только свежевспаханной землей, но и тревогой. Отец ушел на фронт, и мальчишка, едва научившись ходить, уже знал, что такое голод и ожидание. Он вглядывался в небо, где в тридцатые годы всё чаще появлялись странные железные птицы. Они несли не только почту, но и смутную угрозу. Для него они стали символом свободы от земли, которая держала цепко, но кормила скупо. Сучков, как и тысячи его сверстников, рос с ощущением, что жизнь надо брать самому, забирать у судьбы каждый миг. Он научился ремонтировать всё — от телеги до плуга, но руки всё равно тянулись к небу. В школе его прозвали «небесным» за то, что он мог часами лежать на спине и смотреть вверх, не мигая.

Дорога в истребители

Когда грянула Великая Отечественная, ему едва исполнилось восемнадцать. Он не пошел в партизаны, не стал артиллеристом — он пошел в авиацию. Но не как лётчик, а как механик. Сучков досконально изучил машину с земли, прежде чем сесть за штурвал. Позже, уже в сорок четвёртом, он окончил Чугуевское военное авиационное училище. Война еще шла, но на фронт он попал лишь в самом конце. Однако настоящая школа жизни ждала его впереди. Он стал не просто пилотом — он стал асом реактивной эпохи. Победа над Германией не принесла мирного неба. Уже в начале пятидесятых его перебросили туда, где небо горело огнем — в Корею. Там, на границе двух миров, решалась судьба новой авиации.

Главное дело: воздушный волк на «МиГе»

Сучков воевал на реактивном МиГ-15. Он был из той славной плеяды советских пилотов, которые впервые в истории вели бои на сверхзвуковых скоростях. В его полку говорили: «Сучков видит противника раньше, чем тот взлетает». Его мастерство было отточено до инстинкта. В небе Кореи он сбил несколько самолётов противника — точное число до сих пор скрыто в архивах, но известно, что за проявленный героизм его представили к званию Героя Советского Союза. Однако, как часто бывает с крестьянскими сыновьями, он не умел «пробивать» награды. Высокое начальство решило иначе — дали орден. Он вернулся в Союз подполковником, но без Золотой Звезды. Это не сломало его. Он продолжал летать, учить молодых, передавать тот самый степной, въедливый взгляд на небо. Его называли «сталинским соколом», но он оставался деревенским парнем, который просто делал свою работу.

Характер: кремень, обожженный в детстве

Иван Афанасьевич был человеком замкнутым, но не злым. Детство в страхе за отца и в нужде сделало его нелюдимым. Он не пил, не курил, не любил банкетов. Всё его имущество умещалось в лётном чемодане. После отставки он жил скромно, в обычной квартире, и соседи удивлялись, что этот невысокий, сутуловатый мужчина когда-то водил за облаками истребители. Он часто сидел на лавочке у дома, глядя в небо. Для него небо было синонимом чести.

Наследие и тишина

Он ушел второго августа 1981 года. Прожил всего пятьдесят восемь лет. Сказались перегрузки, нервы, тот самый сорок первый год, который он носил в сердце. О нем не снимали фильмов, его имя не гремело на весь Союз. Но в архивах Министерства обороны и в памяти однополчан он остался как один из лучших советских асов реактивного периода. Его биография — это не просто список побед. Это история мальчика, который, глядя в нищее небо тридцатых годов, решил, что сам станет его хозяином.

Он жил так, как научился в детстве: ничего не прося у судьбы, беря только то, что может удержать.

Спасибо тебе, Иван Афанасьевич, за те минуты мира, которые мы не замечаем, глядя в голубое небо над головой.