Стрелец Дмитрий Лаврентьевич

1 сентября 1920 - 1998

Дмитрий Лаврентьевич Стрелец
1 сентября 1920 — 1998

Человек, который не промахнулся

Вот уже полвека, как я помню его походку — спокойную, чуть враскачку, будто земля под ногами всё ещё вздрагивает от разрывов. Он не любил рассказывать о войне, но когда говорил, в комнате наступала та особенная тишина, когда слышно, как скрипит половица под сапогом. Дмитрий Лаврентьевич был из тех, кто, кажется, рождён для окопов — плечистый, с твёрдым взглядом и руками, привыкшими держать не перо, а приклад. Но он же умел улыбаться так, что морщинки у глаз собирались в лучики, и тогда становилось ясно: этот человек видел смерть, но не дал ей себя сломать.

Родом из чернозёма

Он появился на свет в обычной крестьянской семье — где хлеб считали ломтями, а не буханками, и где слово «надо» значило больше, чем «хочу». Курская земля, что под Ворожбой, научила его всему: пахать, косить, ценить каждый колосок. Когда началась война, ему был двадцать один — возраст, когда мальчишки ещё гоняют мяч, а он уже примерял шинель. И, глядя на него тогда, в сорок первом, никто бы не подумал, что этот сероглазый парень станет тем, кто поведёт роту на прорыв.

Дорога до Берлина

Он прошёл её всю — от Курска до Эльбы. Но главный его час пробил в январе сорок пятого, на подступах к Одеру. Помню, как он, уже гвардии капитан, получил приказ: форсировать реку, захватить плацдарм. Вода — ледяная, берег — простреливаемый насквозь. Немцы били из пулемётов, миномётов, артиллерии. Казалось, сам воздух там был из свинца. Но Стрелец не дрогнул. Он первым спрыгнул в лодку, поднял своих — и они переправились. А потом, когда бой кипел уже на том берегу, он лично уничтожил две огневые точки, поднял роту в атаку и закрепился. Семеро суток они держали тот клочок земли, пока не подошли основные силы. За это — Золотая Звезда Героя. Но он её не носил на парадах, а бережно хранил в коробочке.

Характер, закалённый войной

Он не был громогласным командиром, не любил кричать. В роте его уважали за другое — за то, что он никогда не прятался за спины. «Командир должен быть впереди», — говорил он, и это были не слова, а закон. После войны, вернувшись в родные края, он не искал славы. Работал, воспитывал детей, сажал сад. Но когда к нему приходили школьники — а они часто приходили, — он рассказывал не о подвигах, а о друзьях. О тех, кто остался лежать на берегах Днепра и Вислы. О том, что победа далась не железом, а людьми.

Поле, засеянное памятью

Когда Дмитрия Лаврентьевича не стало в 1998-м, я стоял у его дома и смотрел на яблони, которые он вырастил. Они цвели белым-бело, и ветер гнал лепестки по земле, словно снег в мае. Умер капитан Стрелец, но остался пример — для всех, кто знает цену слову «Родина». Он не был генералом, не командовал армиями. Он был просто офицером, который делал своё дело. И делал его так, что на века.

Вечная память тебе, Дмитрий Лаврентьевич. Земля пухом.
Спасибо за то, что ты был впереди. За то, что мы живём.