Соммер Андрей Иосифович

17 мая 1897 - 17 сентября 1966

Флориан Иосифович Соммер

17 мая 1897 — 17 сентября 1966

Человек, которого видели через других

Сослуживцы вспоминали: лицо у него было неброское, крестьянское, с обветренной кожей, — но стоило кому-то из штабистов начать перекладывать бумажки, как глаза Соммера становились стальными. Его называли «немец-учитель» (по отцу — обрусевшему немцу), но в ответ он лишь молча поправлял портупею. В 1945-м о нём заговорили все — от маршала до рядового связиста, — но сам Соммер так и остался загадкой для тех, кто был с ним рядом.

Учитель, который выжег страх

В хуторе под Таганрогом, где прошло детство Флориана, главным человеком был сельский учитель — старый отставной унтер. Он учил мальчишек не столько грамоте, сколько «чувству спины»: умению слышать тишину, когда за тобой идут. Соммер запомнил это на всю жизнь. Позже, в 1941-м, когда его бригада впервые попала в окружение, он, по рассказам выживших, сидел на ящике из-под снарядов и спокойно говорил: «Слушайте. Земля дрожит — значит, наши где-то рядом». Молодые лейтенанты тогда решили, что он либо сумасшедший, либо святой.

Соперник, которого не сломали

Самым яростным его соперником стала… война на износ. Соммер воевал с 1916-го, сначала в царской армии, потом у белых (куда попал по мобилизации), а в 1918-м перешёл к красным. Комиссары ему не доверяли — бывший офицер, да ещё немецкая фамилия. Один из сослуживцев по 1-й Конной армии вспоминал, как Соммер на смотре услышал шёпот: «Белогвардеец». Он тогда молча стянул гимнастёрку и показал спину в рубцах от нагаек — следы плена у деникинцев. Соперничество с собственной биографией длилось всю жизнь: его дважды исключали из партии и дважды восстанавливали.

Главное дело: таран на "тридцатьчетвёрке"

К 1944 году Соммер командовал 23-й танковой бригадой. Подчинённые звали его «батя», но без нежности — с уважением. Он выходил из машины только тогда, когда сам проверял каждый трак гусеницы. В Висло-Одерской операции его бригада получила приказ: прорвать оборону и удерживать плацдарм до подхода основных сил. Танкисты рассказывали, как Соммер первым повёл свою «тридцатьчетвёрку» на немецкие «тигры» — не в лоб, а через болото, которое все считали непроходимым. Он просто знал, что лёд ещё крепок, а грязь — не глина. За этот прорыв 6 апреля 1945 года ему дали Звезду Героя.

Предательство и любовь

Самой тяжёлой историей для Соммера стало послевоенное время. Его предал бывший адъютант, который написал донос: «Соммер скрывает немецкое происхождение и антисоветские настроения». Друзья рассказывали, что генерал тогда постарел за месяц. Спасала его жена — тихая медсестра, которую он встретил в госпитале в 1943-м. Она поехала в Москву, добилась приёма у начальника Генштаба и положила на стол папку с боевыми наградами. Соммера оставили в покое, но адъютанта он простить не смог — просто перестал замечать.

Ученик, который стал легендой

Последние годы жизни Соммер провёл в Ростове-на-Дону, где воспитал целую плеяду молодых офицеров. Один из них — будущий генерал-полковник — вспоминал: «Андрей Иосифович учил нас главному: танк — это не броня, а экипаж. Если в экипаже нет духа, броня — просто железо». Сам Соммер никогда не повышал голоса. Но когда он говорил «С Богом, ребята» перед атакой (а он говорил именно так, вопреки уставу), танкисты шли в бой без страха.

Память о нём — в тишине тех самых болот, где застыли гусеницы его бригады, и в молчании кабинетов, где он никогда не оправдывался.

Спасибо, генерал, за то, что ты научил нас: настоящая сила — не в громких словах, а в умении вести за собой, когда вокруг — огонь и грязь.