23 июня 1977 - 1 декабря 1999
Александр Викторович Соломатин
23 июня 1977 — 1 декабря 1999
Его учили не побеждать. Его учили думать.Школьный учитель истории в ленинградской гимназии, увидев в тихом, вдумчивом мальчишке не тягу к датам, а странную серьёзность, однажды сказал его матери: «Саша не будет учёным. У него руки помнят больше, чем голова». Эти руки потом будут держать не книги — автомат. Но логика, привитая на уроках, останется: любая задача — это уравнение, где неверный шаг стоит жизни. Он не шёл в армию за романтикой, он шёл проверять себя. Учителя удивляло, что выпускник, писавший блестящие рефераты о Суворове, выбрал не университет, а военное училище. «Ты уверен?» — спросил историк. Соломатин молча кивнул. Он всегда умел слушать тишину.
Соперник оказался внутри собственного страха.В 245-м мотострелковом полку, куда лейтенанта распределили после училища, его встретили настороженно. Питкяранта, затем Московский военный округ — здесь служили мужики, прошедшие Первую чеченскую. Они не верили мальчишкам с лейтенантскими погонами. Командир роты, старший по званию, грубо бросил: «Ты в разведке не выживешь, городской». Соломатин не спорил. Вместо слов он первым выходил на ночные выходы, первым вяз в болотах, первым садился чистить оружие после марш-броска. Он не доказывал превосходство — он стирал границу между «лейтенантом» и «солдатом». Соперничество рассосалось само, когда старшина увидел, как офицер тащит на себе раненого рядового, не крича и не жалуясь.
Любовь осталась на перроне Московского вокзала.Её звали Елена, и она ждала его два года. Перед последней командировкой он приехал в Питер, стоял с ней у поезда, держа за руку. «Вернись», — сказала она. Он поцеловал её висок и улыбнулся — той самой улыбкой, которую друзья называли «ленинградской», тихой и чуть с грустью. «Я разведчик, — ответил он, — я вернусь первым… или последним». Она не знала, что у разведчиков есть негласное правило: они редко обещают вернуться, потому что знают цену правде. Елена получит похоронку через месяц после того, как он уйдёт в свой последний выход, и скажет следователю: «Он не умел врать». И это будет лучшей эпитафией.
Предатель — это тот, кого он прикрывал.Тот бой у села Первомайское в Чечне был классической засадой. Боевики пропустили колонну и ударили с фланга. Соломатин, командир разведвзвода, оценил ситуацию за секунды: группа попала в «мешок». Он взял пулемёт и двоих солдат и пополз к высотке, откуда бил основной огонь. Но внутри своего подразделения нашёлся тот, кто струсил. Солдат, которого Соломатин месяц назад вытащил из дисбата и взял к себе в разведку, дрогнул. Увидев, что офицер поднимается в рост, чтобы отвлечь огонь на себя, он побежал назад, оголив фланг. Соломатин не обернулся. Он сделал то, чему его учил командир роты: «Если некуда отступать — наступай». Он принял огонь на себя, давая остальным уйти.
Ученик закрыл ему глаза.Сержант Дмитриев, восемнадцатилетний мальчишка из Твери, которого Соломатин учил читать карту и чистить «Калаш», нашёл своего лейтенанта через два часа после боя. Тот лежал на высоте, раскинув руки, будто всё ещё прикрывая собой своих. Рядом валялся пулемёт с пустой лентой. «Он не кричал, — рассказывал потом Дмитриев на допросе, — он просто делал своё дело. Даже когда осколок перебил ногу, он всё равно стрелял». Ученик не плакал. Он снял с себя бушлат, укрыл командира и дал очередь в небо — знак своим, что высота наша. Потом он похудел на пятнадцать килограммов за две недели, но стал лучшим разведчиком полка. Соломатин научил его главному: страх — это не стыдно, стыдно — когда страх управляет тобой.
Он лежит в земле, но его помнят те, кто стоял рядом.Учитель истории так и не узнает, что его тихий ученик стал легендой разведки. Соперник из роты теперь носит его фамилию на нашивке. Елена так и не вышла замуж, но каждый год 1 декабря ставит свечу. Предатель до сих пор живёт с этим грузом. А ученик, став офицером, каждое утро перед выходом на задание мысленно говорит: «Товарищ гвардии лейтенант, разрешите доложить…»
Не зная, что будет вечной памятью, — он отдал себя за тех, кто остался.
