14 октября 1944 - 1 мая 2010
Алексей Норайрович Сисакян
1944 — 2010
**Что осталось после**После него остался не просто институт, а целый мир — Дубна. Город науки, чьи контуры и дух он во многом определял на рубеже веков. Остался Объединённый институт ядерных исследований, выведенный из кризиса девяностых и вновь ставший магнитом для лучших умов планеты. Остались фундаментальные работы по квантовой теории поля и физике высоких энергий, которые, подобно прочному каркасу, поддерживают здание современной теоретической физики. Но главное наследие — это люди, целые поколения физиков, для которых он был не только директором, но и учителем, защитником, тем, кто отстаивал само право на чистое знание в эпоху перемен.
**Истоки: армянская гора и русская река**Его корни уходили в каменистую почву Армении, но судьба распорядилась так, что расти ему предстояло у воды — на берегу Волги, в городе, рождённом великой рекой и великой наукой. Дубна с её особым интернациональным духом, где сталкивались не частицы, а идеи и культуры, стала его настоящей родиной. Здесь, в атмосфере всеобщего увлечения тайнами мироздания, где за обедом могли спорить о кварках, и формировался будущий учёный. Детство, пропитанное духом открытий, определило всё.
**Путь сквозь матрицы и уравнения**Он шёл классическим путём блестящего теоретика: физфак МГУ, аспирантура, кандидатская, а затем и докторская диссертация. Его научный интерес лежал в области строгой и прекрасной математической физики — квантовой теории поля, теории калибровочных полей, интегрируемых систем. Это была работа для посвящённых, где красота уравнения ценилась не менее его предсказательной силы. Он строил абстрактные модели мироздания, и это строительство требовало не только гениальности, но и невероятной внутренней дисциплины.
**Главное дело: хранитель Дубны**Но жизнь приготовила ему роль не только созерцателя, но и строителя. В лихие девяностые, когда наука казалась обречённой, именно он, уже признанный учёный, взял на себя груз административной ответственности. Став директором ОИЯИ, Сисакян превратился в дипломата, хозяйственника, стратега. Он боролся за финансирование, сохранял уникальные научные установки, отстаивал международный статус института. Под его руководством был запущен масштабный проект — ускорительный комплекс NICA, мечта о новом большом прорыве. Его директорство стало актом спасения целой научной вселенной от распада.
**Личность: на стыке эпох**В нём удивительно сочетались глубина кабинетного мыслителя и энергия практика-организатора. Он был человеком долга в самом высоком смысле — долга перед наукой, перед городом, перед коллегами. Спокойный, немногословиый, он обладал непререкаемым авторитетом, основанным не на должности, а на компетентности и абсолютной порядочности. В его кабинете решались судьбы проектов, но разговор всегда вёл к сути — к физике.
**Память в бронзе и в умах**Сегодня его имя носит одна из площадей Дубны, а бронзовый бюст у входа в Лабораторию теоретической физики напоминает о титаническом труде. Но истинный памятник — это живой, пульсирующий институт, продолжающий искать ответы на главные вопросы природы. Его дело живёт в каждом успехе дубненских учёных, в каждом международном соглашении, в шуме строящихся новых корпусов.
Память о нём — это тихий свет разума, озаряющий путь тем, кто идёт следом.
Благодарность — за спасённый мир, за сохранённую мечту.
