Сироткин Юрий Иванович

13 сентября 1922 - 24 октября 2008

Юрий Иванович Сироткин
1922 — 2008

Тот самый огонь в глазах

Были в ту осень сорок третьего такие лица, которые запоминались сразу. Когда я впервые увидел его в расположении 87-го гвардейского сапёрного батальона, он сидел на корточках возле разобранной мины, сосредоточенно водя пальцем по её взрывателю. Худой, с резкими скулами, гимнастёрка выгорела до белизны, но глаза — живые, с прищуром человека, который привык видеть опасность раньше, чем она успевает выстрелить. Юрий Иванович тогда ещё не был гвардии старшим лейтенантом, а всего лишь командиром взвода, но в нём уже чувствовалась та самая порода: молчаливый, точный, без лишнего слова.

Где учат на сапёров

Он родился в двадцать втором, в самый разгар гражданской, когда страна ещё не знала, что ей предстоит. Детство — обычное для тех лет: школа, работа, комсомол. Но призвание выбрало его само. Когда началась война, Сироткин не колебался — ушёл на фронт добровольцем. В сорок втором, после ускоренного курса военно-инженерного училища, он попал в самое пекло — под Сталинград. Там, в грязи и дыму, он понял главное: сапёр — это не просто человек с лопаткой. Это тот, кто видит землю насквозь. Кто слышит, как дышит взрывчатка. Кто знает, что одна ошибка — и ты уже не вернёшься.

Путь через огонь и воду

От Сталинграда до Курской дуги, от Днепра до Вислы — он прошёл этот путь с сапёрной лопатой и с миноискателем. В батальоне его звали «профессором» за то, как он читал немецкие минные схемы. Помню, как однажды на переправе через Днепр он заставил всех замереть, а сам нырнул в ледяную воду с верёвкой в зубах. Через час он вытащил на берег сорок человек, которые без него не сделали бы ни шагу. В сорок четвёртом, уже командиром роты, он получил свою первую награду — орден Красной Звезды. За то, что под непрерывным огнём проложил путь через минное поле, потеряв всего двоих. Двое — это было его личное правило: никаких лишних жертв.

Звезда Героя

Апрель сорок пятого. Одер. Тот самый берег, который немцы считали неприступным. В ночь на семнадцатое апреля Сироткин повёл свою роту на штурм. Под прожекторами, под пулемётным огнём, под вой «эрэсов» — они ставили мосты. Он сам стоял по пояс в ледяной воде, поддерживая настил плечом, пока сверху бежали пехотинцы. Потом, когда переправа уже работала, в него попал осколок — в плечо, но он не ушёл, пока не убедился, что все перешли. За несколько часов его рота пропустила через мост две тысячи человек и сорок орудий. Уже в госпитале, забинтованный, он получил известие: Указом Президиума Верховного Совета от 31 мая 1945 года гвардии старшему лейтенанту Сироткину Юрию Ивановичу присвоено звание Героя Советского Союза.

Характер, выкованный войной

Он не был громким. Не размахивал руками, не кричал на построениях. Сироткин говорил тихо, но каждое его слово весило пуд. В батальоне его уважали за то, что он никогда не посылал солдат туда, куда не пошёл бы сам. Даже после войны, когда он остался в армии и дослужился до полковника, в нём осталась эта порода: командный голос без лишней брани, спокойствие в любой ситуации. Он мог смотреть на карту и видеть будущее поле боя так, будто оно уже было у него под ногами.

Память, которая не ржавеет

Ушёл он в 2008-м, тихо, как и жил. Но остались мосты через Одер и Нейсе, которые он строил и чинил. Остались ордена на кителе — Красного Знамени, Богдана Хмельницкого, Отечественной войны. Остался тот самый взгляд, который я запомнил с осени сорок третьего. Взгляд человека, который видел войну в лицо и не отвел глаз.

Он не кричал о подвиге. Он просто делал своё дело — и за это его помнят до сих пор.
Спасибо тебе, гвардии полковник, за то, что мы живём на земле, которую ты очистил от смерти.