Шмырин Фёдор Сергеевич

6 сентября 1920 - 6 августа 2001

Фёдор Сергеевич Шмырин
1920 — 2001

Воздух, пропахший гарью и озоном

Стеклянный кокон кабины Ил-2 вибрирует, вжимая в лопатки. Сквозь бронестекло — земля, вспухающая чёрными кустами разрывов. Запах горелого пороха, смешанный с холодным потом, становится привычным, как утренний чай. Фёдор сжимает ручку, чувствуя, как машина, тяжело гружёная бомбами, послушно задирает нос. Через мгновение гул мотора и свист ветра пронзит резкий хлопок — первый снаряд ударил в крыло. Но он ведёт звено дальше, к цели, где враг затаился в траншеях, не зная, что с неба уже спускается стальная гибель.

Земля, которая видела всё

Детство его было выжжено не войной, а крестьянским трудом. В деревне Дубровка, что в Смоленской губернии, мальчишка в залатанной рубахе бегал босиком по росе, пока небо оставалось лишь синим пятном над головой. Он научился различать птиц по голосам и понимать, когда трава пахнет дождём. Но настоящий зов пришёл, когда впервые в небе над полем протарахтел кукурузник — самолёт, похожий на огромную стрекозу. С той минуты Фёдор замер, задрав голову, и ветер, играющий в волосах, шептал ему одно: «Вверх».

От пахаря до пилота

После школы — аэроклуб в Смоленске. Там, в тени ангаров, где пахло бензином и касторовым маслом, он впервые оторвал колёса от земли. Учёба шла легко: руки сами помнили, сколько тяги дать, чтобы не сорваться в штопор. В 1940-м — военное училище в Перми. А потом — 1941-й. Война переписала биографии, и Фёдор оказался на передовой не с винтовкой, а за штурвалом штурмовика. Его «летающий танк» стал продолжением его воли — он не боялся бреющего полёта, когда ветки деревьев хлещут по фюзеляжу, а зенитки бьют в упор.

Главное дело: огонь с небес

К 1945 году на счету гвардии младшего лейтенанта было 120 боевых вылетов. Он штурмовал скопления техники, мосты и эшелоны. Каждый раз, заходя на цель, он видел, как земля вздрагивает от взрывов, а в кабине становится нестерпимо жарко. Однажды его самолёт подбили над рейхстагом — горящий Ил-2, теряя масло, тянул к своим. Фёдор посадил машину на брюхо прямо в поле, выбравшись из кабины, когда хвост уже дымился. За мужество и точность ударов ему присвоили звание Героя Советского Союза. Он не считал себя героем: говорил, что просто выполнял работу.

Личность: железо и доброта

Те, кто знал его после войны, вспоминали: Фёдор Сергеевич был невысок, сутуловат, с въевшейся в кожу землистостью. Он редко улыбался, но глаза оставались ясными. В мирной жизни он работал в гражданской авиации, возил грузы и пассажиров. Дома, в Ленинграде, разводил цветы на подоконнике — герань и фиалки. Внукам рассказывал не о войне, а о том, как высоко над облаками солнце бывает золотым, а небо — совсем чёрным, если подняться выше.

Наследие: имя на граните

Он ушёл в начале августа 2001 года, в жаркий день, похожий на те, когда его «Илы» взлетали на задание. Память о нём — не только звезда на бетонной стеле в Смоленске. Это тихий гул самолёта, пролетающего 9 Мая над полем, где мальчишки всё ещё задирают головы. Фёдор Шмырин остался в тех 120 вылетах, в той горячей земле, которую он защищал, и в той высоте, которую он выбрал, когда впервые в жизни посмотрел на небо.

Спи спокойно, Фёдор Сергеевич. Ты дал нам небо без взрывов.
Спасибо за то, что в том огненном аду ты остался человеком.