Шмельков Николай Иванович

5 мая 1912 - 24 марта 1967

Николай Иванович Шмельков
1912 — 1967

Лётчик, который не верил в свою звезду
Лётчик-истребитель, сбивший тринадцать чужих машин и разбивший четыре своих, — это не метафора, а точная биография Николая Шмелькова. Парадоксальный герой, который начал войну с Испанией, а закончил её в воздухе над Германией, всю жизнь балансировал на грани между удачей и саморазрушением. Сослуживцы называли его «одержимым», враги — «асом без тормозов», а сам он до конца верил, что его главная победа — вовсе не воздушные бои, а умение выживать в ситуациях, где выжить невозможно.

Сын крестьянина, который боялся высоты
Он родился в тамбовской деревне, где единственным «воздухом» были запахи навоза и свежего сена. В детстве Шмельков панически боялся забираться на деревья — у мальчика кружилась голова от одной мысли о высоте. Когда в 1930-м году он записался в аэроклуб, инструкторы смеялись: «Николай, ты же на табуретку боишься встать!». Смеялись ровно до того момента, пока Шмельков не выполнил первый самостоятельный полёт — с перепугу он заложил такой вираж, что самолёт чудом не развалился. Но именно этот страх стал его двигателем: он учился летать через преодоление собственного ужаса, что потом спасёт ему жизнь десятки раз.

Испания, где он стал легендой и изгоем
В 1936 году двадцатичетырёхлетний лейтенант Шмельков отправился добровольцем в Испанию. Там он за месяц сбил пять франкистских самолётов — и получил звание Героя Советского Союза. Но мало кто знает, что первую свою награду он заработал, нарушив приказ: командир запретил преследовать врага за линию фронта, а Шмельков погнался, сбил, сел на брюхо на нейтральной полосе и двое суток выбирался к своим, отстреливаясь из «ТТ». Из Испании его отозвали досрочно — не за героизм, а за то, что в пьяной драке с испанскими офицерами он сломал нос коменданту аэродрома. Героя отправили в штрафную эскадрилью, откуда он, к удивлению начальства, вернулся с новыми победами.

«Пьяный» герой Великой Отечественной
К 1941 году Шмельков уже был полковником — но пить начал так, что его дважды списывали с лётной работы. Врачи ставили диагноз «хроническое отравление алкоголем», политотдел строчил рапорты о разложении. А он летал: на И-16, на ЛаГГ-3, на Як-1. Сбивал «мессеров» и «юнкерсов», часто — «не по уставу», в одиночку против четверых. Однажды, в 1942 году, Шмельков сел на штабной аэродром, вылез из кабины — и рухнул лицом в грязь. Дивизионный комиссар хотел отдать его под трибунал, но, увидев изрешечённую машину и залитую кровью кабину (лётчик был ранен в плечо), махнул рукой: «Пусть живёт, чёрт с ним». Шмельков выжил, хотя его самолёт сгорел, а его самого считали погибшим — он сутки провёл у партизан, контуженный и обмороженный.

Характер, который всех бесил
Он был невыносим: грубый, прямой, не умеющий проигрывать даже в карты. Говорил правду в глаза начальству, отказывался носить парадную форму, называл Героев «тыловыми крысами», если они не нюхали пороха. Воевать с ним в одном полку было адом, но без него становилось страшно — он прикрывал, вытаскивал, отвлекал огонь на себя. Сослуживцы вспоминали: «Шмельков не выбирал, кого спасать — командира или рядового. Он спасал самолёт. А кто внутри — это уже детали». В этой циничной фразе — весь Шмельков, циник, который плакал, когда разбивался его ведомый, но гнал слёзы водкой, чтобы никто не видел.

Время стирает имена
Он умер в 1967 году от цирроза печени — в той же самой тамбовской деревне, откуда улетел в небо. На похороны пришли только две старушки-соседки и председатель колхоза, которому Шмельков в 1965 году выбил трактор через военкомат. В наградном листе Шмелькова написано: «Совершил 320 боевых вылетов, провёл 67 воздушных боёв, сбил 13 самолётов лично и 6 в группе». Ни слова про то, что он трижды горел, дважды тонул в болоте, один раз выпрыгнул с парашютом без сознания. Ни слова про испанский цирроз души, про финскую пневмонию, про немецкую контузию, которая заставила его навсегда заикаться. И ни слова про то, что в 1944 году, когда его представили ко второй Золотой Звезде, он напился и послал наградную бумагу в сортир — потому что «мертвым награды не нужны, а живым — стыдно».

Он не верил в бессмертие, но оно само его нашло
Спасибо, что в небе над Испанией, Финляндией и Россией ты был не ангелом, а человеком — с перегаром, матом и дырой в сердце, через которую светилось небо.