Шицкова Анастасия Павловна

4 ноября 1919 - 20 августа 2015

Анастасия Павловна Шицкова
1919 — 2015

Профессор, который не верил, что ученые живут долго

Анастасия Шицкова прожила почти 96 лет, но в молодости она была убеждена: академики не доживают до старости. «Они умирают, сгорая от перенапряжения», — говорила она. Эта фраза стала пророческой для неё самой: позже она войдет в больничную палату с инфарктом в разгар подготовки крупнейшего международного доклада. Выживет. И вернется к работе, не успев даже толком отлежаться.

Стеснительная девочка из провинции

Родилась в 1919 году в городке Мышкин Ярославской губернии. Времена были голодные, холодные, но в семье Шицковых жила странная, почти упрямая вера в знания. Когда Анастасия заявила, что поедет поступать в медицинский, мать — простая женщина — не стала отговаривать. Только сшила дочери платье из старой простыни. И та поехала, спрятав смущение под тонким ситцем.

На первом курсе её чуть не отчислили за «отсутствие перспектив». Профессора казалось: эта тихая девушка с пустыми карманами не потянет. Но она вытянула — сначала учёбу, потом науку, потом целое направление в гигиене.

🛤 Путь через войну и тишину

Война застала её на третьем курсе. Вместо выпускного — эвакуационный госпиталь, вместо учебников — ампутации и бинты. Она работала медсестрой в хирургическом отделении, где от усталости засыпала стоя. Но именно там, в грязи и крови, она поняла то, что потом станет смыслом её жизни: болезнь легче предотвратить, чем лечить.

После войны — аспирантура. Тема — санитария в промышленности. Там, за шумом заводских цехов, она начала замечать то, что ускользало от других: как пыль, воздух, вода — мелочи, кажущиеся неважными, — разъедают здоровье медленно, но неотвратимо.

Главное дело: тихая война за чистоту

Шицкова доказала: чистая вода — это не роскошь, а вопрос выживания. Она создала систему гигиенического нормирования в водоснабжении. Её работы легли в основу ГОСТов, которые десятилетиями защищали миллионы людей от отравлений, инфекций, эпидемий.

При этом она ошиблась. Не раз. В 1960-х она поддерживала идею хлорирования воды, не зная тогда о побочных продуктах реакции — тригалометанах, которые позже признают опасными. Она признавала эту ошибку открыто, не отмахиваясь: «Наука — это не истина в последней инстанции. Это бесконечное уточнение».

Её избрали академиком РАМН, потом — РАН. Но звания для неё были случайностью, не целью. Она не носила награды на лацкане пиджака, не вставляла «академик» в каждую фразу.

Женщина, которая умела молчать

Она не была блестящим оратором. В застольях терялась, на трибуне сбивалась. Зато умела слушать — так, что собеседник чувствовал: его слова не уходят в пустоту. Её лаборатория стала местом, куда приходили за советом, а не за цитатами. Аспиранты боялись её правдивости: «Плохо? Скажу прямо. Хорошо? Обниму». Объятий было меньше, но каждое запоминалось на годы.

Наследие: не бронза, а живая вода

Сегодня её имя носит санитарная служба в двух городах. Но главное наследие — не таблички и не статьи. Это — привычка проверять, что мы пьем. Её ученики до сих пор сидят в комитетах Роспотребнадзора, в лабораториях, в институтах. И каждый раз, когда кто-то говорит: «Вода в кране опасна», — они вспоминают, как худенькая седая женщина повторяла: «Не бойтесь ошибаться. Бойтесь не проверить».

Она не верила, что академики живут долго. И ошиблась — прожила почти век, не перестав удивляться этому.
Спасибо ей за то, что в мире стало чуть меньше грязной воды — и чуть больше честной науки.