Широнин Пётр Николаевич

16 июня 1909 - 30 июня 1968

Пётр Николаевич Широнин
1909 — 1968

Летний вечер застает его у реки
Я помню, как в сорок втором, когда под Волоколамском уже полыхала земля, этот человек появился на нашем участке. Невысокий, с обветренным лицом, он не носил фуражку набекрень, как герои из плакатов, и не говорил громких слов. Он просто спросил у солдат, есть ли у них сухой портянка, и сел на траву перекурить. Тогда никто не знал, что через несколько дней его имя станет символом стойкости, а взвод, которым он командовал, — легендой.

Деревянный дом на окраине
Он родился в уральской глуши, в селе, где зимой избы утопают в сугробах, а летом пахнет сеном и речной водой. Широнин не был кадровым военным — до войны работал на земле, пахал, сеял. В каждом его движении чувствовалась крестьянская хватка: привычка не жалеть себя, но беречь каждую минуту и каждую лошадиную силу. Когда пришла война, он ушел на фронт не отважным поручиком, а простым солдатом, но с той внутренней упрямкой, которую не выбить ничем.

От солдата до лейтенанта
Его путь к офицерским погонам был коротким, но кровавым. Под Москвой, в сорок первом, он уже командовал отделением, а к лету сорок второго — взводом. Я видел его на марше: он не кричал, не подгонял, но солдаты шли за ним так, будто он указывал дорогу в тумане. В его взводе служили люди из разных республик — русские, украинцы, казахи, — но Широнин умел найти слово для каждого. Он не делил на «своих» и «чужих», он просто отвечал за всех.

Высота, которую не сдали
А потом была та самая высота у села Тарановка. Двадцать пять человек против нескольких десятков танков и пехоты. Два дня, с 12 по 14 марта 1943 года, взвод держал железнодорожный переезд. Я помню, как после боя к нам в штаб привели Широнина — всего в черной копоти, с перевязанной головой. Он молчал, смотрел в одну точку. Мы знали: из его двадцати пяти в живых остались шестеро. Они подбили шестнадцать танков и уничтожили больше сотни немцев. Но главное — они не пропустили врага к Харькову. Этот бой стал уроком на всю войну: не числом, а духом побеждают.

Человек из стали, но с тихим голосом
После госпиталя он вернулся в строй. Я встречал его уже в сорок четвертом, в гвардейской части. Он носил Золотую Звезду, но никогда не надевал ее при посторонних. С ним было тяжело разговаривать — не потому, что он злился, а потому, что он слишком много молчал. Он вспоминал своих ребят, всех до одного, по именам. Широнин не пил, не курил, не рассказывал баек. Он просто был. И его присутствие действовало на людей сильнее любого приказа.

Тишина вместо парадов
После войны он жил в Куйбышеве, работал на заводе. Никто из соседей не знал, что этот тихий, сутуловатый мужчина с бледным шрамом на виске — герой. Он умер в шестьдесят восьмом, в июне, ровно через двадцать пять лет после того мартовского боя. Говорят, в последний день он попросил принести полевые цветы и долго смотрел на них, не говоря ни слова.

Мы помним его не по плакатам — по тишине, в которой звучали имена его мальчишек.
Спасибо, лейтенант, за то, что даже уходя, ты остался с нами.