Щербинко Павел Андреевич

28 ноября 1904 - 18 сентября 1986

Павел Андреевич Щербинко
1904 — 1986

Последний залп

Восемнадцатого сентября 1986 года в тихой киевской квартире перестало биться сердце человека, чья жизнь была навеки вписана в самую кровавую страницу истории. Он ушёл не от ран — от возраста, от времени, которое пережил, от памяти, которую носил в груди как незаживающий осколок. За несколько лет до смерти он ещё стоял на трибуне, вручая цветы ветеранам, — прямой, несмотря на годы, с орденскими колодками, звенящими на кителе как старый набат. Но последний его бой случился задолго до этого, осенью 1943 года, на правом берегу Днепра, когда он, командир полка, поднял людей в атаку, понимая, что назад дороги нет.

Солдатская кость

Он родился там, где земля пахнет степной полынью и потом — на хуторе под Ставрополем, в крестьянской семье, где каждый день был борьбой за урожай. Мальчишкой впитал в себя главную науку: хлеб не падает с неба, его берут трудом и потом. Когда грянула Гражданская, он был ещё подростком, но уже знал, что такое дисциплина и порядок. Служба в Красной Армии началась для него в 1926 году, и с тех пор форма стала второй кожей. Он не искал лёгких дорог — пошёл в артиллерию, в науку точного расчёта и железной воли.

Путь через огонь

Война застала его в зрелом возрасте, когда за плечами уже была академия, командирский опыт и понимание цены человеческой жизни. Он воевал с первого дня, отступал, глотал горькую пыль отступления, видел, как горят деревни и как плачут женщины. Но 1943 год стал для него звёздным часом, выкованным из ада. Воронежский фронт, Курская дуга, форсирование Днепра — он вёл свой 1593-й истребительно-противотанковый полк через реки крови. Его пушки стояли насмерть, когда танковые клинья рвались к переправам. Он не просто командовал — он жил одним дыханием с расчётами, деля с ними грязь, дым и свист осколков.

Главное дело

Тот день, когда он стал бессмертным, начался как обычный осенний рассвет над Днепром. Полк получил приказ: переправиться на правый берег, захватить плацдарм и удержать его любой ценой. Под непрерывной бомбёжкой, под пулемётным ливнем, когда вода в реке кипела от разрывов, Щербинко лично руководил переправой. Он не прятался за спины солдат — стоял на понтоне вместе с ними, подбадривая, направляя, проклиная немецкие самолёты. На том берегу начался ад: гитлеровцы бросили в контратаку десятки танков. Противотанкисты Щербинко били прямой наводкой, сгорая вместе с орудиями, но не отступая. Он сумел организовать круговую оборону так, что враг захлебнулся в собственных атаках. Плацдарм был удержан. За этот бой он получил Золотую Звезду Героя — но главной наградой стала жизнь сотен солдат, которых он вывел из огня.

Характер из стали

Он не был громогласным трибуном — скорее, человеком с глубоко посаженными глазами, в которых застыла северная сталь. Подчинённые говорили о нём: «Батя». В этом слове было всё — уважение, страх, любовь и доверие. Он мог выматерить до седьмого пота, но никогда не посылал на смерть, не проверив сам, можно ли выжить. Его характер ковался в окопах, где сантиметр решает всё, а секунда становится вечностью. Он не терпел трусости и разгильдяйства, но солдатский пот ценил выше любых регалий.

Память без срока давности

После войны он остался в армии, учил молодых лейтенантов науке побеждать. Вышел в отставку с погонами полковника, поселился в Киеве, где до последних дней ходил на встречи с пионерами, рассказывал мальчишкам о войне. Но в его рассказах не было пафоса — только сухие факты, хриплый голос и взгляд, устремлённый куда-то за горизонт, туда, где навсегда остался правый берег Днепра, политой кровью, но непокорённый.

Он лёг в землю, но не лёг под врага.
Светлая память человеку, который не дал огню погаснуть.