Щелкунов Василий Иванович

11 января 1910 - 28 октября 1974

Василий Иванович Щелкунов
1910 — 1974

Первый среди равных
Утро 16 сентября 1941 года выдалось промозглым. В сводках Совинформбюро ещё не было его фамилии, но в промёрзших землянках на Северо-Западном фронте уже знали: командир эскадрильи Щелкунов вернулся с задания, пройдя над целью на бреющем. Его Пе-2, весь в лохмотьях от осколков, заходил на посадку с правым мотором, выплёвывающим чёрный дым. Я тогда стоял на краю поля — у лётчиков была привычка после таких вылетов не сразу уходить в укрытие, а смотреть, кто вернётся. Он вылез из кабины, не торопясь, снял перчатку, провёл ладонью по лицу, будто стирая усталость, и коротко бросил механику: «Сделай к обеду». Через несколько часов Москва подписала Указ о присвоении ему звания Героя.

Из глины и неба
Он родился в 1910 году в деревне, где главным звуком был стук колёс по грунтовке и крик петухов. Василий рос среди крестьянского труда, где каждая мозоль — это память о земле, а каждый вдох — смесь пыли и полыни. Но небо он увидел не в мечтах, а случайно: заезжий агитатор привёз в волость плакаты с аэропланами. Мальчишка стоял у покосившегося забора, слушал рассказы о перелётах через степи, и в его глазах зажглась та самая искра, которую потом отмечали все инструкторы. В 1930-е он попал в лётную школу, где из деревенского парня ковали стального сокола — с ледяным спокойствием и злым азартом к высоте.

Бомбы в сердце войны
К 1941 году Щелкунов командовал эскадрильей бомбардировщиков. Я помню, как перед вылетом он не читал длинных речей, а просто подходил к каждому штурману, смотрел в глаза и говорил: «Сделаем так, чтобы немцы сегодня не завтракали». Его «Пешки» (Пе-2) висели над колоннами вермахта, как рой ос. Он водил группы в лобовые атаки на зенитки, пикировал так низко, что, по рассказам механиков, на плоскостях потом находили ветки немецких садов. За один из таких налётов на переправу через Ловать его и представили к звезде. Он не любил рассказывать о подвигах, но я видел, как его пальцы бессознательно сжимаются в кулак, когда кто-то мимоходом упоминал о потерях.

Человек из стали
Он был строг до дрожи. В эскадрилье ходила байка: если Щелкунов молчит, значит, всё идёт по плану; если он улыбается — готовьтесь к самому жёсткому разбору полётов. В 1943 году, когда он уже стал командиром полка, я однажды застал его в столовой. Он сидел один, перед ним стояла кружка чая и сухарь. Он не ел, а смотрел сквозь запотевшее окно на лётное поле. Кто-то сказал, что вчера не вернулась его вторая эскадрилья. Он не проронил ни слова, но мне показалось, что тогда он впервые за год постарел лет на десять. После войны он остался в авиации, дослужившись до генерал-майора в 1953 году, но ту, военную, стальную складку между бровями не сгладило даже время.

🕰 Память на высоте
Он ушёл в 1974 году — тихо, не на трибуне, не под звуки фанфар, а в больничной палате, где на тумбочке лежала пожелтевшая карта полётов. В его родной школе повесили мемориальную доску, а на месте, где когда-то стоял тот самый агитационный плакат с аэропланом, теперь стоит бетонный обелиск. Но главное — это те юноши, которые до сих пор приходят на аэродромы, смотрят на небо и чувствуют, что где-то там, за облаками, на бреющем полёте, всё ещё летит Пе-2 с командиром по фамилии Щелкунов.

Он не искал славы — она сама нашла его в огне.
Спасибо за небо, которое ты подарил нам чистым.