Селиванов Николай Николаевич

15 мая 1905 - 27 ноября 1965

Николай Николаевич Селиванов
1905 — 1965

Архитектор эпохи созидания
Его можно было застать в коридорах Союза архитекторов на Гранатной улице в тот самый момент, когда он, отложив в сторону карандаш, спорил о пропорциях нового фасада. Он не был тем звездным зодчим, чьи имена кричали с газетных полос, но без его тихой, методичной работы этот огромный механизм советской архитектурной школы вряд ли бы работал так слаженно. Селиванов был её смазкой и шестерёнкой, человеком, который умел соединять дерзкий замысел с суровой реальностью плана и дефицита.

От Волги до Москвы
Родом он был из тех мест, где ширь реки диктует масштаб мысли. Детство, опалённое гражданской войной, закалило характер, но не ожесточило душу. Помню, как он, уже будучи признанным мастером, мог часами рассказывать не о дворцах, а о том, как в юности наблюдал за работой плотников, с каким уважением к дереву и кирпичу те возводили обычные дома. Эта привитая с малых лет честность перед материалом осталась с ним навсегда. Он приехал покорять столицу не с манифестом, а с твёрдым желанием учиться, впитывая всё: от авангардных идей 20-х до набиравшего силу сталинского ампира.

В мастерской и в правлении
Его профессиональный путь — это путь от чертёжной доски к большому административному столу. Он прошёл его, не предав первоначальной страсти к проектированию. Мы, коллеги, видели, как он, уже будучи секретарём правления Союза, мог засиживаться допоздна над эскизами, выверяя линию карниза или рисунок балконной решётки. Для него не было «чистой» административной работы — каждая бумага, каждое решение о распределении заказов или утверждении проекта он пропускал через призму профессиональной совести. Он строил не только здания, но и систему, защищая порой молодых и дерзких от излишне ретивых критиков.

Между творчеством и долгом
Главным делом его жизни стала не какая-то одна выдающаяся постройка, а сама архитектурная цеховая жизнь страны. На его плечах лежала гигантская организационная работа: выставки, конкурсы, съезды, бесконечные заседания. Он был тем мостом между властью и творцами, который пытался сделать так, чтобы госзаказ не убивал вдохновение, а рамки стиля оставляли место для поиска. Это был ежедневный, невидимый постороннему глазу труд, требующий дипломатии, терпения и недюжинной силы духа. Он отвечал за ритм, за пульс целой профессиональной вселенной.

Человек в пенсне и строгом костюме
Внешне — классический советский руководитель: аккуратная седина, неизменный костюм, внимательный взгляд из-под стекол пенсне. Но в этом взгляде всегда читалась не начальственная строгость, а усталая мудрость и интерес. Он слушал больше, чем говорил, а его немногословные замечания всегда были по делу. В его кабинете пахло не только табаком, но и свежей типографской краской от только что отпечатанных альбомов с проектами — он жил этим воздухом.

Хранитель традиций
Наследие Николая Николаевича — это десятки, если не сотни, реализованных проектов, в которые он вложил частицу себя, и целое поколение архитекторов, прошедших школу Союза при нём. Он был хранителем корпоративного духа и профессиональной этики в годы, когда это было непросто. Его память — не в громких монументах, а в устойчивости и преемственности самой архитектурной школы, которой он посвятил жизнь.

Его чертёжная линейка измеряла не только метры, но и степень ответственности.
Спасибо за то, что держал общую стройку в порядке.