Сазонов Александр Михайлович

2 июля 1897 - 2 апреля 1955

Сазонов, Александр Михайлович
1897 — 1955

Человек, который спускался с неба, чтобы бить врага на земле

Помню, как весной сорок третьего, перед самым началом великой битвы на Курской дуге, в штаб армии вошел подтянутый, сухощавый командир с петлицами артиллериста, но с особым, каким-то «крылатым» блеском в глазах. Это был Александр Михайлович Сазонов. Он не был похож на тех, кто привык командовать, сидя в глубоком тылу. В каждом его жесте чувствовалась та самая порода людей, для которых слово «высота» — не просто топографический термин. Его называли «генерал-штурм», и это прозвище он носил с заслуженной гордостью.

Из гимназистов — в гвардейцы

Он пришел из той самой России, которую мы потеряли в семнадцатом. Сын крестьянина, но с душой, тянущейся к точным наукам. Окончил реальное училище — и тут же, в пятнадцатом году, когда грянула Великая война, пошел добровольцем. В его взгляде уже тогда читалась не мальчишеская бравада, а холодная решимость. Потом была Гражданская. В двадцать втором он уже командовал взводом, а в тридцать седьмом — полком. Он не был кабинетным стратегом; он был человеком окопа и марша, знавшим цену каждой секунде затишья перед боем.

От артиллериста до десантника

Но настоящая его судьба решилась в сорок первом. Когда страна вставала на дыбы, он сменил тяжелую «богиню войны» — артиллерию — на невесомые крылья десанта. В сорок втором он уже командовал 1-й маневренной воздушно-десантной бригадой. Потом была 9-я гвардейская, которая стала его судьбой. Он учил своих «гвардейцев-штурмовиков» не просто прыгать с парашютом, а вгрызаться в землю после приземления. Помню, как на учениях он стоял на краю аэродрома и, не повышая голоса, говорил: «Вам не нужно уметь красиво падать. Вам нужно уметь красиво вставать и бежать вперед».

Полтавский триумф и стальной характер

Осень сорок третьего. Днепр. Полтава. Кременчуг. Каждое из этих имен — удар молота по наковальне войны. Сазоновская дивизия шла в первых эшелонах. Они форсировали Днепр не по понтонным мостам, а по пояс в ледяной воде, под ураганным огнем. Александр Михайлович был там, на плацдарме, среди своих солдат, сжимая в руке трубку полевого телефона. Он не кричал. Он говорил ледяным, спокойным голосом, который был страшнее любого крика. За Полтаву он получил звание гвардейской, а сам стал генерал-майором. Потом были бои за Кировоград, где его «крылатая пехота» творила чудеса маневра. Он был жесток к нерадивости, но невероятно заботлив к раненым. Помню, как он снял свой полушубок и отдал его замерзающему молодому лейтенанту, сказав: «Ты мне живой нужен, а не героический труп».

Тихий герой великой войны

После войны он не гремел на парадах. Он остался тем же сухим, подтянутым офицером, который больше всего на свете ценил дисциплину и порядок. Он не любил рассказывать о себе. Он мог часами молча сидеть с картой, вспоминая те самые бои под Полтавой, где полегли его лучшие друзья. Умер он на пятьдесят восьмом году жизни, словно выполнив свой долг до последнего вздоха. В моей памяти он остался не просто генералом, а человеком, который умел видеть поле боя с высоты птичьего полета, но при этом никогда не отрывался от родной земли.

Память о нем — как тихое эхо воздушной тревоги, которая когда-то возвестила освобождение.
Спасибо ему за то, что учил нас не бояться высоты, а бояться только собственной трусости.