Санин Владимир Маркович

12 декабря 1928 - 12 марта 1989

Владимир Маркович Санин

1928 — 1989

Запах Арктики на страницах

Казалось, он явился в литературу не с чернилами на пальцах, а с морозным дыханием Южного полюса. В тесных московских редакциях, где пахло табачным дымом и остывшим чаем, его узнавали мгновенно: по той неуловимой соли на коже, по ледяной голубизне взгляда, которая бывает только у тех, кто смотрел в торосы. Он был не просто писателем, он был полярником, который приносил в кабинеты гул антарктических станций.

Книги вместо игрушек

В детстве, заставшем Москву тридцатых, он не играл в войнушку и не гонял мяч. Владимир просиживал в библиотеках, где подшивки «Вокруг света» пахли типографской краской и дальними странами. Его мир складывался из рассказов о полярниках, из черно-белых фотографий ледоколов, из карт, на которых белые пятна обещали приключения. Казалось, он уже тогда готовил себя к экспедиции, просто не знал, что она начнется не с билета на поезд, а с чистого листа бумаги.

Дорога от смеха ко льдам

Путь его был странен, как зигзаг метели. Сначала — театр. Он писал пьесы, которые шли на сцене МХАТа, и юмористические рассказы, заставлявшие хохотать залы Дома литераторов. Когда кто-то из критиков снисходительно заметил, что юмор — несерьезно, Санин лишь усмехнулся: он уже знал, что настоящие улыбки рождаются там, где человек стоит на грани жизни и смерти. Перелом случился в конце пятидесятых. Он оставил шум премьер, сел в самолет и улетел в Антарктиду. Никто не понимал, зачем. «Хочу увидеть, — ответил он, — как выглядят шутки при минус восьмидесяти».

Главное дело: одержимость холодом

Его книги были не похожи на репортажи. Работая сценаристом на документальных лентах, он заснял то, что обычно скрывали: трещины во льду под ногами, безумные глаза людей, которые не спали третьи сутки, тишину, в которой слышно, как бьется сердце. Он написал «Семьдесят два градуса ниже нуля» — роман-катастрофу, за которым стояла реальная история гибели станции. Страницы его книг пахли соляркой и потом. Он не выдумывал героев — он записывал их голоса. Писатель, который доил цистерны с топливом, вел радиовахту и знал, как пахнет пурга за три часа до ее начала. Человек, которого на ледовых континентах звали просто — «Володя».

Портрет на фоне вечной мерзлоты

Он был человеком двух полюсов: внутри — бесконечная ирония, снаружи — железобетонное спокойствие. На вопрос, как ему удается писать на сорокаградусном морозе, Санин серьезно отвечал: «Самое главное, чтобы вовремя подали чай». Но те, кто видел его в минуты опасности, запомнили другое: он умел разрядить панику до уровня бытового недоразумения. В его присутствии люди переставали бояться гибели, потому что он относился к ней с небрежностью старого знакомого.

Он ушел в марте 1989-го, когда зима только начинала сдавать позиции. Умер за письменным столом, не дописав последнюю главу.

Сегодня его книги, зачитанные до дыр, лежат на полках полярных станций. Их берут с собой в зимовки, потому что они знают: настоящая литература должна быть теплой, даже если ее написал человек, который никогда не боялся холода.