3 октября 1920 - 3 января 1990
Михаил Иванович Саломатин
1920 — 1990
В небе над Восточной ПруссиейТретий день нового, 1945 года. Небо над Восточной Пруссией, густое от дыма и разрывов, стало его последней оперативной картой. Лейтенант Саломатин ведёт свою «летающую парту» — штурмовик Ил-2 — на очередное задание. Разведка доложила о скоплении вражеской техники. Он уже не считает вылеты, он считает цели. Каждый заход на бреющем полёте — игра со смертью, где ставка — жизнь, а выигрыш — несколько метров освобождённой земли. В этом вылете, как и в десятках предыдущих, он сделает всё, что от него зависит. А через два дня его не станет. Тяжёлые бои, постоянное нервное и физическое напряжение сделают своё дело. Он уйдёт не от вражеского снаряда, а от остановившегося сердца в полевом госпитале, так и не дожив до весны Великой Победы, к которой шёл четыре долгих года.
Истоки у рязанских полейВсё началось в рязанском селе, где небо было не полем боя, а просто небом — высоким и бескрайним над бесконечными полями. Детство Михаила, родившегося в 1920 году, было пропитано запахом земли и тяжёлым крестьянским трудом. Школа, потом техникум — путь, обычный для парня из рабоче-крестьянской семьи. Но где-то там, в вышине, уже жила мечта. Она привела его в аэроклуб, а оттуда — на порог военной авиационной школы. Стальные птицы, которые он раньше видел лишь редкими точками в небе, стали смыслом его жизни. В 1940 году он стал военным лётчиком. Мирное небо его молодости оставалось таким недолго.
Становление в горниле войныВойна застала его уже в строю. Но путь к фронту оказался небыстрым. Год он провёл в глубоком тылу, готовя таких же, как он, молодых пилотов. Каждый день инструкторской работы был мукой: зная, что там, на западе, горит земля, он рвался в бой. Эта вынужденная пауза стала временем отчаянной учёбы — не для себя, а для будущих ведомых. Он впитывал тактику, учился не просто летать, а выживать и побеждать в условиях, которые старшие товарищи описывали скупо, сквозь зубы. Только в 1943 году его настойчивость была вознаграждена — он получил назначение в действующую армию, в 683-й штурмовой авиационный полк.
Мастер штурмового удараИл-2, «Илюша», «чёрная смерть» — самолёт, ставший его второй кожей. Саломатин быстро зарекомендовал себя не просто смелым, но расчётливым и хладнокровным мастером. Он командовал звеном, и его группа стала одним из самых эффективных подразделений полка. Штурмовики работали по переднему краю: танковые колонны, артиллерийские батареи, живую силу противника, переправы. Каждый вылет — это плотный зенитный огонь, атаки немецких истребителей, необходимость сохранять строй и выполнить задание любой ценой. К ноябрю 1944 года на его счету было уже 103 боевых вылета. За эти вылеты он уничтожил десятки танков, орудий, автомашин и сотни гитлеровцев. В ноябре 1944 года за образцовое выполнение заданий и проявленные мужество и героизм Михаилу Ивановичу Саломатину было присвоено звание Героя Советского Союза.
Характер, отлитый в огнеО нём говорили как о человеке железной выдержки. В воздухе он был сосредоточен и молчалив, его команды — кратки и чётки. На земле — немногословен, не любил пафоса и громких слов. Его авторитет держался не на звании, а на профессионализме и абсолютной надёжности. Ведомые знали: за командиром можно идти в огонь и в воду, он выведет и не подведёт. Эта тихая, уверенная сила была крепче любой бравады. Война не ожесточила его, а закалила, превратив рязанского паренька в стального командира.
Наследие в бронзе и памятиЗолотая Звезда Героя, ордена Ленина и Красного Знамени, Отечественной войны, Красной Звезды — эти награды лишь формальное свидетельство его подвига. Главное наследие — освобождённые города и сёла, до которых он долетел на своём штурмовике. Его имя высечено на памятниках в Полоцке и на родине, в Рязанской области. Улицы, носящие его имя, — это его новые маршруты, проложенные уже в мирном времени.
Он так и остался в том небе, сорок пятого, на подлёте к вечной весне.
Спасибо за каждый метр отвоёванной высоты и земли.
