Романов Борис Георгиевич
1891–1957, 66 лет
артист(ка) балета, Мариинский театр
Прыжок сквозь эпоху
В феврале 1911 года на сцене Литейного театра в Петербурге показали одноактную мимодраму «Рука». Постановка не стала сенсацией, но для двадцатилетнего танцовщика, только что окончившего Императорское театральное училище, это был первый шаг в самостоятельную хореографию. Борис Романов, которого в те годы называли «маленьким Фокиным», не просто повторял мэтра — он искал свой язык движения, порой резкий, порой парадоксальный. В Мариинском театре он прослужил недолго, но успел оставить след, который потом разойдётся кругами по сценам Буэнос-Айреса, Милана, Парижа и Нью-Йорка. Артист, балетмейстер, педагог — человек, чья жизнь оказалась разделена революцией, но не сломлена ею.
Происхождение и путь к сцене
Борис Георгиевич Романов родился 22 марта 1891 года в Санкт-Петербурге. О его семье известно немного — только то, что мальчик с ранних лет оказался в orbit Императорского театрального училища. В 1909 году он окончил класс Михаила Обухова, и на выпускном спектакле, по отзывам критиков, показал себя превосходным танцовщиком и виртуозом. Уже тогда было ясно: этот выпускник не ограничится кордебалетом.
В Мариинском театре
В Мариинский театр Романов поступил сразу после училища. Первый год прошёл в кордебалете — обычная практика для новичков. Но уже вскоре он начал получать характерные и гротесковые партии, которые требовали не только техники, но и актёрской дерзости. Шут в «Щелкунчике» Чайковского, Король шутов в «Павильоне Армиды» Черепнина, Пьеро в «Карнавале» и «Бабочках» на музыку Шумана — эти роли позволяли молодому танцовщику проявить себя. Он танцевал Странствующего актёра в «Испытании Дамиса» и Сатира во «Временах года» Глазунова, Лучника в «Половецких плясках» Бородина, Негра в «Дочери фараона» и «Царе Кандавле» Пуньи, в «Эвнике» Щербачёва и «Исламее» на музыку Балакирева.
В 1911 году критик А. Л. Волынский, рецензируя «Щелкунчика», писал: «В танце буффонов Романов показывает чудеса замечательной техники, которых без огня и таланта не проделать никому. Театр единодушно аплодирует молодому артисту <…> за технику дерзкого прыжка и игру сверкающим обручем, который мнется в его руках, как лента, и не мешает ничему». Эти строки — портрет артиста, который уже тогда искал не просто красоту, а выразительность.
С 1914 по 1920 год Романов работал балетмейстером Мариинского театра. Он ставил танцы в операх, создавал миниатюры и одноактные балеты. Лучшей его работой тех лет стала «Андалузиана» на музыку Бизе (1915). Одновременно он не оставлял другие сцены Петрограда — Литейный театр, «Бродячую собаку», «Привал комедиантов», где ставил пантомимы, фантазии и интермедии. В 1913 году он сблизился с поэтом Михаилом Кузминым и поставил несколько балетных миниатюр на его либретто и музыку.
Творческая личность
Современники и критики единодушно называли Романова последователем Михаила Фокина. В 1914 году один из репортёров даже назвал его «маленьким Фокиным». Но за этим внешним сходством — тягой к стилизации, лаконичностью форм, влечением к экзотике — скрывалась иная природа. Как позже напишет В. М. Красовская, «искусство Фокина было значительнее. Фокин искал человеческое в иллюстрациях к любой эпохе. Романов это человеческое подчас коверкал, уходя от выспреннего живописного импрессионизма Фокина к импрессионизму, судорожно пульсирующему, но выхолощенному».
В 1918 году в творчестве хореографа произошёл перелом. По свидетельству Д. И. Лешкова, Романов начал создавать «танец без музыки, внешнего оформления и хотя бы условного костюма». Он задумывался над собственной выразительностью танцевального движения — и это был шаг к экспрессионизму, который позже проявится в его эмигрантских работах.
Жена Романова, балерина Е. А. Смирнова (1888–1934), была не только его спутницей, но и музой. Она исполняла ведущие партии академических балетов и одновременно выступала в постановках мужа, «перекинувших мостик от опытов Фокина к экспрессионизму». Её «пылкость и буйная сила», по словам Борисоглебского, пригодились в хореографических экспериментах Романова.
Наследие
После отъезда из России в 1920 году Романов осел в Берлине, где возглавил Русский романтический театр (1921–1926). Затем были постановки в театрах Буэнос-Айреса, Парижа, Милана, Рима. В 1931 году он работал балетмейстером «Балета Русской оперы в Париже». С 1938 по 1942 и с 1945 по 1950 год — главный балетмейстер Метрополитен-опера в Нью-Йорке. В 1956 году — Чикагская опера.
Среди его наиболее успешных постановок — «Любовь-волшебница» де Фальи, «Вальс» Равеля (1929), «Шут» Прокофьева (1930). Он возобновлял, обычно в своей редакции, балеты русского классического наследия и дягилевского репертуара. Как хореограф, он оказал воздействие на становление национальных балетов Аргентины и США.
Борис Георгиевич Романов ушёл из жизни 30 января 1957 года в Нью-Йорке. Он прожил 66 лет — и почти половину из них в эмиграции. Но его искусство, начавшееся на сцене Мариинского театра, продолжило жить на других континентах, в других труппах, в других танцовщиках. Прыжок, который он сделал в 1911 году, оказался длиною в жизнь.
Поделитесь воспоминаниями
Если вы знали этого человека лично или располагаете архивными фотографиями — оставьте своё воспоминание в комментариях. Каждое слово памяти бесценно.
Страница памяти на vkorni.com
