20 февраля 1918 - 9 августа 2010
Иван Фёдорович Пушечников
1918 — 2010
Что остаётся в звукеПосле него остался не просто учебник, а целая школа дыхания. Его «Школа игры на гобое» — это не сборник упражнений, а философия звукоизвлечения, переведённая на язык пальцев и диафрагмы. Она лежит на пюпитрах консерваторий от Владивостока до Калининграда, её страницы затерты до дыр учениками, которые сами уже давно преподают. Остался уникальный тембр, который современники называли «поющим» и «бархатным», — эталон, зафиксированный на немногочисленных записях. И осталась плеяда блестящих гобоистов, в чьей игре, в манере фразировки безошибочно угадывается рука и слух мастера. Его влияние растворилось в самой ткани отечественного исполнительства, став её неотъемлемой частью.
Истоки в тишинеВсё началось не с консерваторских залов, а с самодеятельного оркестра в подмосковном городе Пушкино. Именно там, в гуще народных мелодий и походных маршей, мальчик впервые взял в руки гобой — инструмент капризный и требующий недетского терпения. Талант был замечен быстро, и путь привёл его в музыкальное училище при Московской консерватории, а затем и в саму консерваторию. Его учителем стал легендарный Виктор Павлович Преображенский, хранитель традиций и строгий наставник, заложивший фундамент будущего величия.
Путь сквозь стройСтановление артиста пришлось на годы, когда страна залечивала раны. Он играл в оркестре Всесоюзного радио, где требовалась безупречная выносливость и точность — ежедневный труд у микрофона был лучшей школой ансамбля и ответственности. Позже, уже будучи солистом, он много гастролировал по Союзу, неся сложное камерное искусство в самые отдалённые уголки. Этот опыт, быть услышанным самой разной публикой, отточил не только технику, но и умение доносить самую суть музыки, делать её ясной и пронзительной.
Кафедра как миссияГлавным делом его жизни стала педагогика. Более полувека, с 1954 года, он преподавал в Московской консерватории, а с 1972 года возглавлял кафедру духовых инструментов. Это была не административная должность, а творческая лаборатория. Он не «ставил» руки, он воспитывал музыкантов. Его занятия были диалогом, поиском индивидуального звука для каждого студента. Он создал собственную методику, переосмыслив классические принципы, написал десятки этюдов и переложений, значительно обогатив скромный по сравнению со скрипкой или фортепиано репертуар гобоя. Под его руководством кафедра стала центром притяжения для всех духовиков страны.
Человек за инструментомКоллеги и ученики вспоминали его как человека редкой скромности и интеллигентности, чуждого звёздности. Его авторитет был основан не на громких словах, а на безусловном профессионализме и глубокой, почти отеческой заботе о студентах. Он умел быть требовательным без надрыва, а его критика всегда была конструктивной и точной. В жизни тихий и сосредоточенный, за гобоем он преображался, его игра была наполнена сдержанным, но мощным лирическим чувством.
Дерево с глубокими корнямиЕго наследие — это живая, растущая традиция. Сегодняшняя российская гобоевая школа, признанная во всём мире, во многом вышла из класса Ивана Фёдоровича Пушечникова. Его принципы, его звуковой идеал передаются из поколения в поколение, как драгоценный секрет. Он не просто воспитал виртуозов; он создал систему, которая продолжает воспроизводить артистов высочайшей культуры.
Его тихий, бархатный звук продолжает звучать в каждом вдохе учеников.
Благодарность мастеру, чья жизнь стала камертоном для целой эпохи в музыке.
