Привлер Макс Давидович

1931 - Марта 2020

Макс Давидович Привлер
1931 — март 2020

Свидетель, отказавшийся молчать
В марте 2020 года Иерусалим провожал человека, чья биография звучала как неправдоподобный роман. На похороны пришли не только соседи по дому престарелых, но и молодые репатрианты, державшие в руках его книги. Я стоял в стороне и смотрел, как ветер перелистывает страницы сборника «Трижды расстрелянный». Казалось, сам покойный шепотом диктует эти строки.

Детство, выкованное войной
Я помню его рассказы о довоенном Киеве — он произносил названия улиц так, будто они до сих пор существовали. В 1941 году десятилетний Макс уже знал, что такое бомбежка. Он не прятался в подвалах — он пробирался к развалинам, чтобы помочь раненым. В его голосе не было пафоса, когда он говорил об этом. Только горькая усмешка: «Мы, дети, быстрее взрослели. Нам нек было ждать, пока нас научат».

Путь через пекло
В 1944 году, прибавив себе два года, он ушел на фронт. Я видел его фронтовые снимки — худой парень в шинели, с глазами, которые уже тогда смотрели сквозь время. Он прошел Украину, Польшу, Германию. Участвовал в штурме Берлина. Но самое страшное, по его словам, случилось после войны — когда он узнал о Бабьем Яре. «Я потерял не только родню, — говорил он, глядя сквозь меня. — Я потерял веру в то, что мир может быть справедливым».

Главное дело: голос тех, кто не вырос
После репатриации в Израиль в 1990-х Макс Привлер не ушел на покой. Он основал Всемирную ассоциацию юных борцов антигитлеровской коалиции — организацию, где бывшие дети войны могли рассказывать свою правду. Я присутствовал на нескольких его выступлениях в тель-авивском Доме писателей. Он читал отрывки из «Трижды расстрелянного» — книги, где каждый абзац кричит болью, но не просит жалости. «Еврейские дети в борьбе с нацизмом» стали его манифестом: он собрал сотни свидетельств тех, кто в 12–14 лет уже знал, как выглядит автомат Калашникова.

Характер: упрямство как форма сопротивления
Макс Давидович был неуживчив. Он мог спорить с редактором до хрипоты, требуя вернуть в текст фразу, которую тот считал слишком «жестокой». «Правда не может быть вежливой», — отрезал он. В Союзе русскоязычных писателей Израиля его побаивались и уважали. Он не прощал фальши — ни в словах, ни в молчании. Лауреат премии имени Виктора Некрасова, он считал себя не писателем, а «почтальоном умерших».

Наследие: книга, которая никогда не закроется
Его «Израильский символический батальон» — не просто мемуары. Это инструкция по выживанию памяти. Он завещал свои архивы музею «Яд ва-Шем», но главное наследство оставил в виде сотен интервью, где бывшие дети-солдаты плакали, но не стеснялись слез. Март 2020 года забрал его, но голос Макса Привлера до сих пор слышен в каждом классе, где читают его книги.

Спи спокойно, боец. Ты выиграл свою последнюю битву — за то, чтобы нас помнили.
Спасибо за то, что превратил боль в слово, а слово — в щит.